В один прыжок парень оказался рядом.
– Да что ж ты такая резкая-то, а?!! – спросил он, снова укладывая её.
– Где мама?!! – тихо, но требовательно, с ударением на первые две буквы спросила девушка.
Что-то такое… мелькнуло в его глазах. Такое страшное, пугающее. Лицо парня окаменело. Взгляд… какой-то виноватый, что ли.
– Прости. Она сильно ранена и умирает, – тихо шепчет.
– Как же так?!! Мама, мама, мамочкааааааа!!! – Слёзы брызгают из глаз. Горе удушающей волной обволакивает душу. Больно жалит. Где-то там, внутри, огнём печёт. Невыносимо!!! Оно больше вселенной. Как тяжело. – Мамочкаааааааа!!! – рвётся наружу крик.
Парень срывает с Ори шлем скафандра и прижимает её голову к груди. Гладит волосы. Успокаивающе что-то шепчет. Откуда берутся силы. Она бьёт его кулачками в грудь, забыв, что кулачки эти сейчас облачены в броню и экзоскелет активирован. Ему больно, но он терпит, морщится, но терпит, продолжая шептать в ухо:
– Плачь, девочка. Плачь. Слёзы по родным это нормально. Это правильные слёзы. Я постараюсь её спасти. Придумаю что-нибудь. Я тебе это обещаю. Клянусь! А пока плачь. Плачь. Я рядом.
Щёлкнула аптечка скафандра, подчиняясь приказу встроенного диагноста, производя очередную инъекцию транквилизатора и ещё несколько одной ей известных составов. Глаза Ори закрываются. Лекарство начинает действовать. Она засыпает без сновидений.
– Спи, Ори. Для тебя это сейчас лучшее лекарство.
– Да-аа, командир, – раздаётся сзади. – Знатно она тебя отметелила.
Илья поднимается. На его груди наливаются два багровых кровоподтека.
– Не повезло девке. Была мама, а ты вдруг теряешь сознание, приходишь в себя, а она умирает. И помочь бессилен. Не дай Елазна пережить такое. Не знай я, что она эленте, подумал бы, что наша.
– Не говори ерунды, Дони, – потирая ушибленную грудь и от этого морщась, отвечает землянин. – Эленте, не эленте. Какая разница? Они что, не люди? Думаешь, они не умеют любить? Думаешь, не плачут никогда?
– Не знаю, капитан, не думал об этом. Мне не положено думать. Я солдат.
– А солдату мозги что, не нужны?"
"– Может, и нужны, но нужнее всего рот. Он помогает есть. А эленте я всегда считал врагами.
– Ты сам всё видел, Дони. А теперь скажи, вот эта, убитая горем девчонка, может быть врагом? Да она ведь с империей даже не воевала. Её тогда ещё и в проекте не было. Ну какой из неё враг? А после всего, что жаги уже сделали, так их только пожалеть остаётся. Из целого народа горстка осталась. А сколько ещё погибнет? Война-то только началась. Вот лично тебе что эленте сделали? За что конкретно ты их ненавидишь?
– Ну… – растерялся боец, – так принято. Их никто не любит.
– Именно что так принято, а почему? Большинство даже не догадываются. Все ненавидят, а я что, лысый? Так получается, Дони?
– Выходит, что так.