Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Вот так!
— Серг, мне нужно с тобой поговорить… — Морна глянула на двух киссанок, так же бесстрастно и безмятежно взирающих на окружающую их действительность, и тихо, почти шепотом, добавила — У них уши, как у собак! Пойдем в каюту?
— Пойдем — согласился Сергей, и зашагал к высокой надстройке, за дверью которой находились несколько кают. По большому счету ему уже давно хотелось уйти с палубы. Свобода, конечно, радует, но если она приправлена мелким холодным дождем, как острым соусом к мясу, то в отличие от соуса дождь не придает «блюду» особого, пикантного вкуса.
Киссанки, приставленные к Серг властителем острова вздрогнули, шевельнулись, попытались встать с места, но одна что-то шепнула другой, и девушки остались сидеть, безмятежные, равнодушные, как куклы.
В каюте было уютно, тепло, по углям жаровни, стоявшей в центре каюты пробегали синие огоньки, и Сергей с недоверием покосился на архаичное сооружение — как бы не угореть! Да и сгореть просто-таки на раз, если эти самые угли вывалятся на пол.
Сергей, как и все люди технологической цивилизации, испытывал недоверие к таким вот древним способам обеспечить себя хотя бы минимальным комфортом. Но это и немудрено, человек, который почти всю осмысленную жизнь прожил в городской квартире, настороженно относится к открытому огню, ведь он видит его только в туристических походах, да на экране телевизора, рассказывающего об очередном пожаре где-нибудь в ночном клубе.
Сергей, будучи опером, однажды выезжал на пожарище — имелись подозрения на то, что мертвец не сам решил вознестись в небеса таким экзотическим для двадцатого века способом, что ему кто-то помог обрести покой в стране вечной охоты.
Так онов конце концов и оказалось — в запекшемся теле покойника обнаружились следы снотворного, а кто-то из вездесущих соседей заметил белые жигули-«классику», тихо-тихо, без огней, отваливавшие от места пожара.
