Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Подходили медленно, с двух сторон, зажимая его в клещи и следя, чтобы он не проделал ту же штуку, что и несколько минут назад. Но Ресонг и не собирался бежать. Сколько можно бегать? Двое — это уже можно, это уже нормально.
Четверо — плохо, минуту простоять, не больше.
Трое — можно отбиться, но покалечат — не сомневайся.
Двое — уже можно попробовать обойтись малой кровью, если конечно эти парни не очень шустры.
Шустры. Очень шустры! Оказалось — рано расслабился! Напали одновременно, вертясь вокруг волчком, выписывая мечами причудливые фигуры из финтов и обманных движений.
Жевель! Чертов жевель! — понял Ресонг и стал отступать назад, стараясь по дуге незаметно уйти на свободное пространство.
Жевель разума не отнимал. Он лишь менял восприятие мира, ощущение своего тела, но в отличие от обычного наркотика не наводил на мозг сладкий дурман. Это потом, когда действие наркоты закончится, эти люди будут валяться, задыхаясь от головной боли и дергаясь от ломоты в суставах, а сейчас — не было более бодрых, здоровых и счастливых людей, чем двое убийц, мечтающих добраться до своей жертвы.
Клаш! Клаш! Клаш! Дзззаннг! Фаххх! Шихх!
Удары сыпались так часто, и наносились с такой силой, что Ресонг понял — долго не выдержит. Переоценил себя.
А еще, мелькнула мысль — его точно хотели положить. С четверыми такими он и полминуты бы не продержался. Хорошо, что сообразил обмануть! А еще лучше то, что они не считали его способным их обмануть.
Ресонг механически отбивался секунд десять, с трудом парируя удары противников, потом неожиданно, и страшно заорал, выпучивая глаза, и глядя куда-то за спину бойцам:
— Гляди! Гляди! Что это! Ааааа!
Один не поддался на уловку, но второй все-таки не выдержал, дернулся, скосил глаза туда, куда смотрел Ресонг и тут же поплатился за свою глупость — меч рассек ему шею слева, под подбородком, разрубив мышцы до самого хребта.
Но и Ресонг поплатился за свой удачный выпад — второй противник, воспользовавшись тем, что Ресонг на долю секунды приоткрылся, вонзил острие меча ему в грудь — короткий укол, не смертельный, но болезненный, и очень кровоточащий.
Меч распорол грудные мышцы, пройдя через них как плуг, и когда вернулся назад, к хозяину, Рес уже бурно истекал кровью при каждом своем движении. Без возможности заткнуть рану, следовало ожидать уменьшения боеспособности — слабость, потемнение в глазах уже минут через пять, обморок — через десять.
