Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Теперь врагу нужно было только дождаться, когда Ресонг истечет кровью, и уж тогда окончательно его добить, как следует поглумившись над трупом.
Народ любил, чтобы на арене присутствовала расчлененка, часто просили, чтобы победитель швырнул отсеченную часть тела на трибуны. По поверьям, эти куски мяса приносили удачу, если совершить над ними специальные магические ритуалы."
"Особенно яйца поверженного противника — из них маги делали возбуждающее снадобье, которое стоило немалых денег. Поймаешь брошенные на трибуну еще теплые, вымазанные кровь шарики — золотой у тебя в кармане! Любой колдун легко отдаст и больше, если с ним хорошенько поторговаться.
Ресонг бросился в атаку, выстроив такую сеть из двух вращающихся мечей, что противник не устоял больше двадцати секунд. Вначале он успевал отражать удары, но в конце концов все-таки пропустил один, скользнувший вдоль черепа и снесший ему левую бровь.
После этого ""удачного"" ранения судьба бойца была предрешена. С залитым кровью почти ослепшим глазом, не имея возможности точно оценивать расстояние до клинка противника, он получил страшный удар поперек лица, рассекший ему нос и челюсть, а потом — точный укол в глазницу, когда откинул голову назад, отброшенный первым ударом.
Бой кончился.
Толпа свистела, орала, вопили те, кому посчастливилось занять низкие ряды — они занимали места заранее, чуть не с полудня. Зрители требовали награды — пальцев, глаз, лингама с яйцами — Дай! Дай! Дай! Но Ресонг спокойно прошел в центр арены, зажав рукой кровоточащую рану, потом развязал завязки штанов, вытащил лингам и спокойно помочился на песок, презрительно обводя взглядом притихшие трибуны. Затем, не одевая штанов повернулся задом, наклонился, задрав набедренную повязку и громко, сильно похлопал по голому заду ладонью:
— Получите, суки! Вот вам, твари! Поцелуйте меня в зад, гавнюки!
Зал заревел — кто-то материл бойца, кто-то ржал, как умалишенный, большинство зрителей смеялись — им понравился наглый, бесшабашный парень, тем более что бой был красивым, зрелищным, переживательным, а еще — очень выгодным для тех, кто догадался поставить на одинокого мечника.
Как ни странно — таких оказалось немало.
