В глубине своего рабочего уютного кабинета, ты в сотый раз включаешь старую CRT-панель для просмотра любимой передачи. Часы медленно колотятся, и твой взгляд застревает на экране: женщина с причёской из русских волос пассивно сидит на пластиковом стуле, как будто ждёт волшебства. Атмосфера скучна и необычайно реалистична, словно ты сам мог бы оказаться зрителем этой дюжиной эпизодов....
Похоже, «Инь, янь и всякая дрянь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Трофим, Терентий, Тихон, Тихомир, Трифон, Тимофей, Тарас…
Осел развернулся и с быстротой молнии помчался по одной из тропинок. Я бросилась за ним, выкрикивая:
– Назар, Модест, Кондрат, Захар, Кузьма, Митрофан! Черт тебя побери, Харитон! Тпру, кис-кис, цып-цып, джага-джага, оле-оле!
Но ишак все летел вперед. В конце концов мы галопом выскочили на небольшую площадь, посреди которой стояла ладная избушка. Я остановилась, вытерла рукавом вспотевший лоб, подождала, пока сердце перестанет колотиться о ребра и уйдет резкая боль в правом боку, а потом сказала ослу:
– Надеюсь, Перикл, тебя забудут покормить ужином!
Осел опустил голову, заморгал и мгновенно стал похож на милейшее, нежнейшее существо, этакого зайчика-переростка с трогательными ушами и умильной мордой.
– Обманывай кого-нибудь другого, мерзавец! – не успокаивалась я. – Теперь я знаю твою сущность!
Из домика вышла девушка в серо-синем свитере и мешковатой юбке.
– Доброго денечка! – закивала она. – Как добралися? Не запыхалися? Я Устинья. А вы Таня Сергеева? От барина Федосова? На погляд?
Итак, у девчонки есть мобильный.
– Хочете обустроиться? – склонила набок голову Устинья. – Осталася одна изба. Вы к нам как, на время али на жизнь?
– Дайте воды, – попросила я, ощущая себя героиней идиотской сказки.
Устинья сходила в дом и вынесла обычную алюминиевую кружку, чуть мятую.
– На здоровье, – поклонилась она мне, протягивая посудину.
Я отхлебнула ледяной жидкости, и у меня тут же заныли зубы. Вкус у воды был странный.
– Хороша? – заулыбалась девушка. – Не из трубы, из колодца! Исконно русская!
Я вернула ей кружку. Вода не может быть немецкой, французской, еврейской или арабской, она просто вода. Жидкость не имеет национальности!
– Дык пойдемте? – спросила Устинья. – Вона туточки, рядом!
В полном ошалении я пошла за девушкой и очутилась около домика из бревен.
– Загадка вам: не лает, не кусает, а внутрь не пускает. Это кто?
– Кошка, – ляпнула я, не подумав.
– Замок, – с легким разочарованием протянула Устинья. – А вот другая: без окон, без дверей полна горница людей. Это кто?
– Давайте внутрь зайдем, – остановила я девушку.
