В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Кроме того, — его голос стал чуть тише, но тверже, — я чувствую ответственность. Не только за свою семью. В Калькутте много уважаемых людей — бабусов, членов моей гильдии. Хотя их энергией, их предприимчивостью создан этот город, англичане не пустят их в Форт-Уильям. Там место только для своих. Где им укрыться во время боя? На улицах? Среди пожаров и мародеров?
Он наклонился вперед, его золотая чалма замерла над столом.
— Мой план прост, сахиб. Я предлагаю вам сделку. Я спрячу всех этих почтенных людей и их семьи здесь, в моем доме.
Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное. Его глаза неотрывно следили за моей реакцией.
— Заплатите? — переспросил я, хотя все было ясно.
Бабу улыбнулся шире.
— Золотом, сахиб. Горами золота. В прямом смысле слова. Позвольте показать вам скромный знак моей искренности и платежеспособности.
Он поднялся с некоторым усилием.
За дверью начинался узкий каменный спуск, уходящий в темноту. Бабу взял со столика у двери небольшой, но яркий масляный фонарь в бронзовом обрамлении.
— Осторожно на ступенях, сахиб.
Мы начали спускаться. Прохладный, сыроватый воздух подвалов сменил удушливую ночную теплоту террасы. Лестница была крутой, ступени — стертыми временем и ногами. Мы спустились глубоко. Наконец, ступени закончились, и мы оказались в небольшом каменном предбаннике. Перед нами была еще одна дверь, еще более массивная, с огромным висячим замком. Бабу снова возился с ключами.
