В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Воздух в залах Воронцовского дворца, стряхнувшего с себя мальтийские кресты, был напоен ароматами дорогих духов, табака, свежих цветов. Сотни свечей в массивных бронзовых люстрах и хрустальных бра бросали золотистые блики на позолоту стен, на мраморные колонны, на лица скрытых под масками дам и кавалеров. Шелка и атлас, парча и бархат, кружева и перья — все смешалось в причудливом, постоянно меняющемся узоре. Здесь были шуты и пастушки, рыцари и восточные красавицы, римские императоры и греческие боги.
Александр невольно улыбнулся. Это было именно то, что ему было нужно. Дышать свободно, чувствовать себя не столько монархом, сколько человеком среди людей, танцевать, флиртовать с дамами. Он скользил взглядом по толпе, наслаждаясь этим калейдоскопом образов, этой игрой, что позволяла на время забыть о бремени короны.
"И тут его взгляд за что-то зацепился. Сначала за одну фигуру, потом за другую, за третью. Маскарадные костюмы, столь разнообразные, вдруг явили неожиданный, тревожащий цвет и наряд, помпоны на черных смушковых шапках с алым шлыком. Все чаще и чаще в толпе мелькали синие чекмени. Не стилизованные, не театральные, а настоящие, казачьи — такие, кои он буквально на дня утвердил как единую форму для войска Донского. С характерной запашкой, с высокими воротниками и серебряными эполетами-погонами и красными лампасами на брюках.
Легкая улыбка сошла с его лица. Сначала пришла легкая досада, затем недоумение.
