В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Атаман становится символом неповиновения!
Он сделал шаг ближе к военному министру.
— Я приказываю. Немедленно подготовить приказ об аресте всей семьи Платова. Его супруги, детей. И семей всех полковников, что пошли за ним. Всех, кто замешан в этом своеволии.
Вязмитинов отшатнулся. Арест семей? Это… это уже слишком. Это удар не только по Платову, но по всему донскому казачеству.
— Ваше Императорское Величество… — пролепетал он, пытаясь найти нужные слова. — Это может… вызвать бунт в войсках на юге.
Александр взорвался.
— Неведение⁈ Это дерзость! Это чудовищное своеволие! Присяга Императору есть присяга России!
Он резко отвернулся от Вязмитинова, его синий домино закрутился в вихре.
— Мне… мне душно здесь. Я хочу… свежего воздуха."
"Он быстрым шагом, почти бегом, двинулся прочь от пораженного министра, прокладывая себе путь сквозь толпу ничего не подозревающих масок. Вязмитинов, оловянный лоб, не понял главного: этот поход, его успехи — это живое доказательство правоты покойного батюшки, это личный вызов его преемнику, пришедшему к власти благодаря заговору, вдохновителями которого были англичане, желавшие предотвратить индийскую авантюру Павла Первого.
* * *Генерал-майора Платова на сикхском берегу встречала триумфальная арка. Снаружи она была покрыта красным сукном с золотой отделкой, а внутри обшита желтым шелком. Чтобы достичь павильонов, приготовленных для встречи, атаман и его свита проследовали сквозь живой коридор из всадников, неподвижно замерших шпалерами.
