Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Никто не посмел поправить Аваз-инака и подсказать, что в отравлении колодцев нет никакого смысла, когда у захватчиков в пятидесяти верстах широкая Аму-Дарья, питающая многочисленные арыки, что вреда от такого действия будет куда больше для мирного населения, чем для противника. Железный кол во дворе крепости не один, незачем искушать судьбу. Хан ходил по залу, выбрасывая слова, как камни. Советники спешно делали пометки на свитках, кивали, стараясь выглядеть исполнительными. Но в их глазах читалась растущая тревога. Урусы у порога ханства… это меняло все.
Тучный визир с печальными глазами любителя гашиша и опиума, робко привлек к себе внимание.
— Владыка… а что с гаремом? С… с вашими сыновьями? Наследниками?
Хан резко остановился. Этот вопрос был неизбежен, но он не хотел его слышать. Его сыновья, его жены, его дочери… его кровь. Символ его власти и будущее династии. Оставить их здесь, в обреченном городе? Или…
Его лицо снова стало жестким, приобретя то выражение сосредоточенной воли, которое отличало его в моменты принятия самых важных решений.
— Эльтузар и Мухаммад-Рахим останутся со мной. Остальные… Их… — начал хан, и пауза наполнилась тоскливым предчувствием. — Их отправить в тайное место в горах. Ты, Кул-Мухаммад, его знаешь — пусть скроются там. Никто… слышите? Никто не должен знать, где они.
Хан Аваз-инак еще раз оглядел свой Диван, лица, на которых застыла смесь страха и покорности. Лишь один чиновник, мехтер, правитель южных земель и ответственный за внешние сношения, осмелился подать голос.
— О, райский сад счастья! Дозволь твоему рабу дать совет.
— Говори!
— Нужно отправить к урусам посла-йэлчи с предложениями, обещать им золотые горы, богатое угощение, щедрый бакшиш. Кто знает, быть может, они позабыли о судьбе Девлет-Гирея и купятся на нашу уловку?
Хан благосклонно кивнул.
— Подготовь письмо! Напиши им, что не я с ними воюю, а непокорные мне туркмены. Можешь пообещать им голову Сары Джатова, если цель их прихода — покарать мятежного киргиза.
Накиб сполз с подстилки из нескольких кошм, опустился на колени и пополз к хану. Повелитель удивился, но позволил приблизиться к себе второму человеку в государстве. Юсуф-Ага поднялся на ноги и жарко зашептал в ухо Аваз-инаку:
— Владетель, твоя охрана…
— Что с ней не так? — удивился хан.
