Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
И вот появляемся мы — немалым числом, предельной или даже запредельной нагрузкой для сельскохозяйственного производства ханства. Чтобы прокормить 20 тысяч пришельцев, нужно ни много ни мало, как избавиться от такого же числа таких же нахлебников, как мы, то есть, от кочевников. Быстро, не рассусоливая. Иначе здесь начнется голод, и пострадают все. Не следует забывать и о том, что любая война наносит вред производству продуктов — вытаптываются поля, режется или случайно гибнет скот, сжигаются продовольственные склады.
— Это вам, ребятушки, не хфизика, мы не для того к черту на куличики забрались, чтобы с голоду передохнуть! — выдал наш вождь на голубом глазу. — Поспешать надоть!
Вот мы и поспешали.
И начали наталкиваться на противника — то на разъезд, то на брошенный лагерь с множеством еще теплых костров. Хивинцы уклонялись от боя, видимо, находя сильно пересеченную арыками местность мало пригодной для своей тактики конных набегов.
На второй день похода нам открылась Аму-Дарья, прятавшаяся до этой встречи от нас за камышами, как засмущавшаяся невеста за своим платком — широченная, с версту до противоположного берега.
* * *— Петр Василич, не нравится мне этот арык! А за ним нам точно делать нечего!
Богатыршин смотрел с возмущением на пересечение двух каналов — большого и его ответвления с зеленой стоячей водой. Меньший, тот, что имел аршина в три в ширину, защищал глиняный вал на обоих берегах.
— Зря мы взяли влево от главной дороги. Полверсты проехали, а моста не видать, — продолжал нагнетать подхорунжий.
