Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Я с ним не спорил и с каждой пройденной саженью — уже привык мерить расстояние привычными этому времени мерками — убеждался, что удобной дороги для артиллерии мы не обнаружим, а вражеской коннице тут делать нечего. Попробуй сунься на коне на рисовые поля — хорошо, если только изгваздаешься как чушка.
— Муса! — громко сказал я, не поворачивая головы. — Только не вздумай пришпоривать коня и сигать через арык. Глина с вала сползет в воду, а ты вместе с ней.
— И в мыслях не было!
Его тон знал уже назубок — были мысли, были… Как с Кузьмой, слово в слово…
— Уходим! Возвращаемся прежней дорогой.
Казаки застонали. Чтобы добраться сюда, нам пришлось пересечь один канал по мосту. Мост — одно название, настилка из мелкого хвороста на низких сваях. Когда первый из нас вступил на нее, бабки коня ушли под воду — так и переехал, разбрызгивая воду, а мы тонкой ниточкой за ним. Зато, если поедем прежним путем и минуем арык, попадем на прекрасную поляну, затянутую люцерном — твердый грунт, скачи во весь опор.
"По своим следам вернулись быстро, половина отряда переправилась по квазимосту — и тут впереди, по всей, казалось, длине пятиверстной дороги, по которой проходил корпус после ночевки, загремели выстрелы, и до нас донеслась даже пушечная канонада.
— Началось!
Я выругался в сердцах. Мы ждали нападения хивинцев каждый час, но, похоже, прошляпили их выдвижение. То ли они переправились через Аму-Дарью широким фронтом, то ли самым берегом прошли, не видимые в камышах.
— В воду!
Пришпорил коня, и послушный дончак спрыгнул в арык. Плыть ему не пришлось — промочив до пояса, вынес меня на другой берег, отфыркиваясь, разбрызгивая капли, легко одолев не самый крутой скат. На то и был расчет. И другим пример — не вступившие на хлипкий помост казаки дружно форсировали неглубокий канал и понеслись за мной с громким гиканьем и свистом. Близость схватки будоражила кровь, ветер свистел в лицо, звуки выстрелов все ближе и ближе.
Голову не терял, на подъезде к уже хорошо слышной заварухе резко притормозил, вынесся на небольшой бугор и оценил ситуацию.
Похоже, наши старые знакомые, извлекшие уроки боя при Куня-Ургенч. Напали на колонну на марше, отсекли обоз, захватили верблюдов. Казаки хоть и маненько оплошали, но боевого духа не утратили. Образовали квадрат, обложились тюками, укрылись за повозками, начали зло огрызаться ружейным огнем.
