Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Вспарывая воздух крест-накрест, мой противник с легкостью продавил мою оборону, «бухарка» отлетела в сторону, я отпрыгнул назад, принял низкую стойку, чертыхаясь, что пистолеты остались в седельных кобурах. Мне предстоял бой без оружия против мастера сабли.
(1) Мусульман верят, что правоверного за уши утаскивают после смерти в рай. Поэтому лишение даже одного уха казалось им ужасным несчастьем. Обычай отрезать уши у убитых, принятый в старину у османов и других восточных владык, был не только способом вести подсчеты, но и имел под собой еще и религиозно-оскверняющую основу.
(2) «Богадельней» с острого языка А. В. Суворова в русской армии называли полковые госпиталя, в которых не лечат, а калечат.
Глава 14
Султан или бек, простых людей с таким властным взглядом не бывает — вот каким я видел своего противника. Бородка, которую в современном мне барбер-шопе окрестили бы эспаньолкой, смуглое надменное лицо под шляпой с широкими загнутыми вверх полями и серебряной вышивкой на тулье. Он четко держал под контролем каждое мое движение, кончик кривой сабли тут же смещался, стоило мне пошевельнуться.
"Киргиз-кайсак не спешил, он играл со мной как кошка с мышкой, наслаждался этой игрой. И владел русским языком!
— Я узнал твой клинок, собака! Ты принес сюда печальную весть: мой верный нукер Беркен погиб, иначе у тебя не было бы его меча. Подлые рабы Ак-Падишаха! Всю жизнь я вас резал и буду резать! Начал еще юношей в армии славного атамана Емельяна, продолжил и потом, когда меня выкупили из царской неволи…
Так ты Сары Джатов, какая встреча! Болтай, болтай!
Я двинул рукой к рукояти тальвара в красных сафьяновых ножнах на боку.
— Обезьянка! Ты прыгаешь, как обезьянка! — рассмеялся киргиз-кайсак.
Я увидел, как напружинилась его опорная нога, как мелькнула в воздухе стальная полоска, взлетая вверх. Оперевшись кончиками пальцев в землю, приготовился броситься ему под ноги — в ближнем бою у него не будет шансов, я раздроблю его коленную чашечку одним ударом…
Раздался свист, глухой удар и яростный крик боли. Откуда-то сбоку прилетела стрела и, пробив киргиз-кайсаку щеку и выбив несколько зубов, не убила, но причинила мучительную боль.
