Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Уйдет вода, высохнут колодцы — и Хиву не возьмем, и людей погубим.
Полковник не мог не заметить, что я подъезжал к прибывшим с караваном, что-то у них спрашивал. Он улыбнулся по-отечески.
— Думал в Калмыковской тебя больше девки волновали. Отрадно, что о долге и службе не забываешь ни на секунду, несмотря на молодые годы. Я вот на службе с двенадцати годков, а на войне с 16-ти. Через три года получил первого своего Егория, — не удержался от похвальбы полковник. — Значит, думаешь не пройдем бухарскую сторону?
— Если поспешить, то пройдем, — я постарался, чтобы мой ответ прозвучал как можно убедительнее.
Емельян Никитич кивнул, словно я подтвердил его собственные мысли, но сказал иное:
— Беспокоит меня тот отряд, что вы разогнали. Не похожи они на барантщиков, те от солдат скрываются, а не нападают (1). А вдруг то разведка хивинская была? Мы вот что с тобой, Петр, сделаем. Сейчас я напишу своему командиру, генерал-майору Платову, письмо. Доложу, что караван прибыл, что замечены немирные степняки, что суждение имеется — нужно поспешать.
— Разрешите исполнять?
— Пополдникайте, лошадей подготовьте, а я пока тут закончу и напишу бумагу.
Я отдал честь — не ладонью козырьком, а сорвав с головы черную смушковую шапку со шлыком и слегка склонив голову, как недавно на моих глазах поступил со своей треуголкой драгунский офицер,– развернулся и отправился к лошади. Муса держал ее под уздцы и хотел было подхватить стремя, но, заметив мой останавливающий жест, не тронулся с места.
— Эх, хорунжий, Петро! — окликнул меня Нестреляев. — Продай шашку татарскую. Хорошую цену тебе дам.
— Извиняй, сотник, первый мой дуван. Продам — не будем мне счастья в военной добыче, — необидно отказал я, хотя на самом деле не продал бы ему и ржавого гвоздя — он мне не нравился. Категорически. Такую завистливую породу чую за версту. И фамилия у него — неправильная, казаку не годится. И морда рябая.
