Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Опять же, первый дуван у полка, — одернул его полковник и вперил в меня тяжелый взгляд. — Железо, оружие сдайте, казначей рассчитается, заплатит вам из расчета, как сотник сказал. Теперь по коням. За утерянных казакам положена деньга. Так что те, у кого заводные лошади пропали, пусть забирают себе из пригнанного табуна. Остальных сдать в полк. Все понятно?
— Мы же еще драгунских лошадей привели и казенное оружие, — не сдавался я.
— Учтем при расчете вашей доли. Что позабыли драгуны так далеко в степи?
— Не могу знать, господин полковник.
— Бумаги? — продолжал он сверлить меня взглядом.
Я прикусил язык и почувствовал, как тонкая струйка пота стекла по позвоночнику. Письмо на груди показалось горчичником.
— Не было ничего, — с трудом выдавил из себя.
— Караван, караван идет! — послышались громкие крики от секретов на востоке.
— Ужель дождались⁈ — позабыв про меня взволновано воскликнул полковник, подскакивая. — Айда к нему!
Денщики подвели коней, Муса, прилипший ко мне как банный лист и уже возомнивший себя моим денщиком, протянул мне поводья моего жеребца. Мы оседлали лошадей и помчались к приближающемуся каравану. Он состоял из большого отряда верблюдов, двугорбых, мохнатых, выше человека в холке, увешанных тюками.
Предоставив полковнику возможность в одиночестве принять доклад командира драгун, я поехал шагом к привлекшим мое внимание азиатам, чтобы понять, кто такие, отчего держаться врозь, нет ли от них какой опасности.
