Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Да и бытовые проблемы с денщиком всяко легче преодолеть. И незнакомый мне огнестрел поможет быстрее освоить. Да много чего есть, в чем пригодилась бы мне его подсказка, совет. А то, что он пария среди казаков, так то лишь плюс…
— Кликни мне урядника Козина.
Ветеран подъехал, Муса, сообразив, что рядом будет лишним, тактично отстал.
— Что-то хотели, вашбродь?
— Спасибо, старинушка, за шашку.
— То не мне, то всех братьев надобно благодарить.
— Скажи-ка мне, Никита, что за казак Муса?
— Татаровя наши — добрые казаки, службу несут справно.
— Конокрад? — расстроился я.
— Неее… — протянул Козин. — Молодечество в нем играло, все доказать хотел, что лихой казак.
— Но и про копейку лишнюю не забывал, — рассмеялся я, а урядник меня поддержал и смешком, и словом.
— Какой же казак от дувана откажется?
Мы замолчали. Впереди уже показался наш лагерь, но секретов не видно — молодцы, караульные, хорошо маскируются на местности.
Козин откашлялся и сказал:
— И вам, вашбродь, за табун наш поклон. Пока Волгу переходили, грязь саратовскую, непролазную месили да голодали, коней-то теряли. Не все братишечки ноне одвуконь.
— На Волге, когда форсировали, много у вас коней потопло?
— Проскочили! Всех вывели к колонии Екатериненштадт.
Эх, жизнь казачья, жизнь походная — эка помотало по свету урядника. Наверняка, и Альпы с Суворовым переходил! Теперь новая напасть, да еще какая! Я, немного в прошлой жизни почитав про Индийский поход, никак не мог взять в толк, зачем атаман Орлов потащил на север к Саратову свою, разбитую на четыре отряда-корпуса экспедицию и так рвался к устью Большого Иргиза, а не двинул казаков напрямки через Царицын или Астрахань.
