Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Старая арабская истина «скорость каравана определяется самым медлительным верблюдом» предстала предо мною в своей неприглядной красе. Была у меня даже мысль верблюдов тех бросить и двигаться только в конном строю, но тут же ее отбросил. Это у рек и в междуречье мы короли, но что будет ближе к Аралу, в гигантском безводном пространстве? Смогу ли я отобрать или купить верблюдов на границе Хивы? Сильно сомневаюсь. Короче, верблюды нужны. Все 11 штук, как и одна наша повозка, запряженная парой крепких лошадок.
"Но до чего наглые скотины, эти бактрианы! Сами себе режиссеры! Устали, и бряк на пузо — хрен ты их поднимешь. А вопят — хоть покойников выноси! Опять же плюются… Кузьма Назаров решил последовать моему совету на третий день похода, еще на нашей «внутренней» стороне. Уж не знаю как, уговорил нашего Профессора — такая кличка прилепилась к Волкову с моего острого языка — и попробовал взгромоздиться на верблюда. Ох, как орала тварь. Весь лагерь на уши поставила. Мотала своей шеей-коромыслом и всему миру, всей Азии, всей степи жаловалась на наглого Назарова.
Но поспешать — необходимо. Платовский корпус дышал нам в затылок — после недолгой стоянки, потребовавшейся, чтобы люди и лошади отдохнули после перехода в распутицу, все четыре эшелона Индийского похода пришли в движение, словно стронувшийся с места камень в горной осыпи, постепенно набирая ход.
Что же делать?
Я развернулся спиной к реке и вгляделся в степь. Обширное пространство без малейших ориентиров, пустынное, мрачное, монотонное, хотя сейчас, весной, постепенно превращающееся в цветочный ковер. Река Емба, до которой предстояло добраться, выступала по сути дела нашим главным навигационным якорем.
