Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
— Стоять! — рявкнул я, перебивая его. — Не смей! Не отсасывать! И не резать!
Все удивленно уставились на меня. Не отсасывать? Это же первое дело! Даже в их, казалось бы, простых медицинских представлениях, это было нормой.
Я присел рядом со Степаном, стараясь говорить спокойно, чтобы не усилить его панику, но и чтобы меня услышали.
— Весенняя гадюка, — повторил я слова Мусы, подтверждая их своим, чужим для них знанием, — яда набрала немного. Смертельного укуса не будет. Будет больно, очень больно. Нога распухнет.
Я окинул взглядом собравшихся. Лица удивленные, сомневающиеся. Мои слова шли вразрез с их представлениями.
— Нужно обработать рану. Чистой водой или, если есть, спиртом. Туго перевязать выше укуса, но не жгут, а так, чтобы ток крови совсем не перекрывать, только замедлить.
Найти в походных условиях чистую воду или спирт было задачей. Но у меня, как у офицера, был некоторый запас. Муса тут же бросился к моей поклаже. Нашли штоф с водкой, я отмерил немного в ладонь и аккуратно промыл ранки. Степан взвыл от боли, но терпел. Наложили не слишком тугую повязку.
— Лежать тебе, Степан, пока опухоль не спадет. Ехать на лошади нельзя категорически, — сказал я, глядя на его синеющую голень.
Это была проблема.
— Вашбродь, он… он не может ехать, — нерешительно начал урядник Козин, подойдя поближе.
Я знал это. И решение пришло само собой, единственно возможное в этой ситуации.
— Степан, — обратился я к казаку, который лежал, привалившись к скатке, тяжело дыша. — Слушай меня внимательно. Ты не сможешь идти с нами дальше в таком состоянии. Твоя нога… она потребует времени, чтобы восстановиться. Долгий переход по степи, тряска на лошади, только усугубят. Мы не можем тебя бросить, а сам ты до Урала не добредешь те сорок верст, что мы вчера отмахали…
Я посмотрел на урядников, на казаков, на Степана. Он выглядел несчастным.
