Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Вечно эти островитяне действуют золотом, ядом и кинжалом! У небезызвестной МИ-6 были достойные предки.
Мне срочно требовалось уведомить о таком чрезвычайном обстоятельстве Платова и Дюжу. Я засел за очередное послание, радуясь, что мы догадались установить более-менее надежную связь, пусть и одностороннюю.
* * *Немного передохнув в Таш-Кургане, получив от хана в подарок свежих вьючных лошадей и продовольствие, мы снова тронулись в путь. Поход продолжался, хотя казаки продолжали заболевать. Меня крайне беспокоили наши девушки, сидевшие на верблюдах под чадрами — особенно, Марьяна, покрутившаяся среди больных, — но они, слава богу, пока не жаловались на жар.
Люди слабели на глазах, но я не мог позволить себе остановиться. Приказ был ясен: двигаться вперед. Я повел отряд дальше, сцепив зубы, понимая, что каждый шаг вперед дается нам ценой огромных усилий и даже смертей — умерло двое казаков из гребенцов.
Когда мы начали подъем в горы, большинство заболевших, к моему облегчению, начали быстро поправляться.
"Дальнейший путь через горы был изнурительным, но по-своему завораживающим. Мы преодолевали перевалы, с которых открывались захватывающие дух виды на возделанные долины, стесненные отвесными скалами, и миниатюрные луга, на прозрачные, как бриллиант, ручьи, сменяющиеся водопадами, на кишлаки с редкими караван-сараями, укрывшиеся в тени садов, и лощины, глубокие настолько, что туда не проникал солнечный свет.
