Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
— Уговора убивать не было!
Афганцы вытащили оружие, казаки тоже. Сейчас начнется резня? Или нет?
— От дырки в горле еще никто не умирал, — ответил я, вставая в полный рост.
Я подошел к несчастному горцу. Достал из сумочки на боку шелковую ленту и пучок корпии. Прижал ее к ране, наложил повязку., как только вытащил нож.
— Пару дней покашляет, потом пойдет на поправку, — объявил я обомлевшей патентованной компании горлорезов. — Я кидал мимо кровяной жилы.
— Ты тигр, и когти твои подобны молниям! — объявил всем собравшимся восхищенный ходжа.
Никто из горцев не проронил и слова возражения.
(1) Панхва — деревянная рама с натянутой на нее тканью. Подвешенная к потолку и приводимая в движение слугой-панхвалом, она выполняла функцию вентилятора.
(2) Пьер Кюилье-Перрон — французский наемник, командовал большими силами маратхских княжеств. Мы еще с ним встретимся."
"(3) Малик — глава рода или родовой общины в Афганистане.
Глава 14
За старой крепостью, усталые башни которой, наверное, помнил еще жестокого Тимура или поэтичного Бабура, скрывалась тропа, ведущая в уютную долину. Каждый ее метр был заботливо обихожен, колосилась золотистая пшеница, ореховые и абрикосовые деревья служили символом достатка и миролюбия. Я закатил удивленно глаза — малик меня понял.
— Нам не хватает еды, барс, — грустно пояснил мне Азмуддин. — Племя растет, доходы падают. Мы зависим от караванов, но их все меньше и меньше.
Мой отряд двинулся дальше, мы договорились встретиться у бамианских гигантских идолов. Несмотря на все возражения подчиненных, я принял приглашение ходжи. Откуда моим бойцам знать, что в афганских горах, на южном склоне Гиндукуша, гость является священной фигурой, его жизнь равна жизни всего кишлака, его принимающего? Как высоко оценил Азмуддин мое знание нюансов горской жизни, так и я многое понимал в мировоззрении салангов, — мне в помощь мое послезнание.
Аул, кишлак — как хочешь назови это горное селение — мог бы поспорить по части маскировки с рекомендациями по устройству лагеря для сил специального назначения.
