Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Не получив от нас ожидаемого отклика, мальчишка рассвирепел, его глаза, как у дикого кота, налились яростью, он что-то обвиняюще нам крикнул.
— Есенька! — окликнул Лукашка нашего проводника, Есентимира, — Чего пацан хочет?
Гребенцы пригласили киргиза на праздник и, возможно, использовали как организатора-доставалу — пойди-найди вино в Хиве с ее строгими шариатскими нравами. Результат? Вино стояло на дастархане.
— Злится, что мы не впадаем в экстаз от его танца, не угощаем его сладостями и не кладем за щеку золотую монету (1).
— Гоните их к черту, — вмешался я, отмахиваясь от надоедливых мух. — От их нытья с вихляниями под названием песни и танцы народов мира на стенку хочется лезть!
Казаки засмеялись, а Есентимир с сожалением выполз из-за дастархана и пошел рассчитываться с хивинскими «лабухами». Мальчики-танцоры потянулись со двора, бросая на нас гневные взгляды. Что поделать — столкновение цивилизаций. Восток и Запад — никогда им не сойтись, кажется так сказал Киплинг?
Я, прихватив сверху кусочек мяса, аккуратно соскреб с пловной горки рис, в последний момент вывернув пальцы лодочкой — пальцы внутрь пусть дураки втыкают.
— Гавриил, — окликнул я Зачетова, — чего это вы вино пьете, а не водку?
— Петр Василич! А на Тереке водка не в почете.
— Сотник молодой! — дерзко окликнула меня Марьяна, появившаяся во дворе с тарелками дымящихся кебабов, как только исчезли азиатцы. — Угостили бы девушку стаканчиком!
— Марьяша! — сердито гаркнул урядник. — Тут тебе не хороводы станичные! Балуешь!
Казачка быстро поставила тарелку на землю, показала нам язык и упрыгала куда-то подтаскивать новое угощение. Молодые гребенцы проводили ее восхищенными взглядами.
— Эх, вот бы мне такая краля на поход чепурку вина поднесла бы! — вздохнул самый бойкий.
— И что бы было? — заинтересовался я.
— Как что⁈ На стремя ее ставь да в рощу миловаться!
Гребенцы дружно засмеялись, потом увидели Зару, которая выглянула из летней кухни, увидела наши посиделки, тут же закрыла пунцовое лицо платком. Сразу же исчезла из поле зрения.
