Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Несчастный Кузьма метался между улегшихся на песок бактрианов, костерил догму почем свет — вздернет одного на ноги, толкнет к орудию, а его сосед уже зарывается в песок, хотя минуту назад божился, что все осознал.
Собравшиеся казаки, похохатывая, наслаждались редким зрелищем и даже перестали на меня ворчать, что я погнал их в барханы, в то время как полки пережидали жару под натянутыми тентами. Бледный потный Назаров, тяжело дыша, подбежал ко мне с выражением полного фиаско на лице.
— Отставить панику, казак! Сотня! Слушай мой приказ! Распределиться по орудиям.
Через несколько минут окрестности Хазар-Аспа огласила нестройная трескотня почти полсотни мелких пушек, недовольный рев верблюдов, визги персов и радостные матюки казаков.
После нескольких повторных залпов я дал команду отбой и разрешил казакам идти отдыхать. А мне же пришлось порваться на сотню маленьких петрушей, чтобы везде успеть. С водой, с тентами, с бечевой на каюках… Здоровенные лодки с загнутыми кверху носами, рассчитанные на перевозку 50–75 человек, приходилось тащить с помощью все тех же верблюдов или пары десятков мускулистых голых казаков, менявшихся по очереди.
А тенты? Я предложил атаману эти примитивные навесы, чтобы полки могли в тенечке пережить самые жаркие часы, и это реально работало. Как и простейшие мини-навесы, которые мои казаки кое-как приладили к седлам и установили так, чтобы голову не пекло. А коль совсем невтерпеж, если тебя окончательно допекла жара, можно было отъехать освежиться в реке."
"После Усть-Юрта не поход, а выезд на пикник.
