Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Вот ты, Дрюня, и займись — каюки, чтобы тяжести по Аму-Дарье поднять, разведка колодцев, верблюды с лаучами опытными, бунты с провиантом по пути следования… Сам сообразишь, не дитятя.
— Понял! — кивнул головой Денисов. — Время, я так понимаю, у нас есть до осени? По жаре не попрем?
— Бой в степи вести, не на Москве портками трясти. И поспешать не след, и сиднем сидеть, — уклонился Платов от прямого ответа.
— А мне что делать? — спросил у него Бузов.
— А ты, казаче, раны свои лечи!"
"Генерал-майор промолчал, а Денисов не удержался от попытки вернуться к старой теме.
— Бухара Бухарой, но что с Индией?
— Будет день, будет пища. Придет время, и об Индии подробно поговорим, — грамотно свернул Платов сложный разговор. — Ну что? Всё обсудили? Тогда еще раз помянем нашего атамана. Петро, хорош уши греть, топай до стола, налей-ка генералам, — гаркнул Платов.
Я развернулся, изобразил всем своим видом полнейшую невиновности и образец добродетели, убрал шашку в ножны и прошел к столу.
— Дай Бог генералу от кавалерии, Василию Петровичу Орлову, легко в земле лежать, да в очи Христа видать! — строго произнес Денисов.
Все выпили.
Платов пригорюнился.
Навалился грудью на стол и тихо запел:
Ай-и, в зголовье вы поставьте всё животворящий крест,
Ай-и, во резвы-то ноги да всё мине поставьте коня доброго,
Ай-и, во праву-ту руку мне поставьте саблю вострую,
Ай-и, во леву-то руку мине поставьте-тко мине копье долгое;
Ай, кто да пойдет, кто всё мимо поедет, всё кресту помолится,
На добра-та коня всяк посмотрят, всяк обзарятся,
Ай на востру саблю посмотрят, все они устрашатся…
* * *— Ну что, Петро, все слышал? Смотри мне, не болтай! — погрозил мне пальцем Платов, когда мы остались в комнате одни.
Я позволил себе легкую усмешку:
— Давно помалкиваю, Матвей Иванович.
Атаман склонил голову и прищурился, будто целился в меня из мушкета.
— Откель ты такой умный взялся? Как догадался?
— Еще в марте, когда впервые караван увидел, из Оренбурга прибывший, а в нем — индуса-толмача. Зачем индус в походе на бухарскую сторону? Потом вы мне сами карту показали государеву. А в ней линия красная, в Индию ведущая…
— Было дело, припоминаю. И все?
— Недавно Волкова встретил у оружейного мастера. Он выспрашивал дорогу до Калькутта. Ну и сложил один к одному.
Платов развеселился.
