Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Раз готовился… Снова со своей сотней вперед пойдешь. Но не просто в разведку. Все сложности, конечно, узнаешь, удобные тропы для прохода артиллерии найдешь, источники воды, места для дневок, но не это главное…
Платов замолчал, собираясь с мыслями. Что-то его явно глодало.
— С собой возьму не меньше десяти тысяч. Остальные пойдут обратно в Россию дуван вывозить-охранять и рабов освобожденных. По осени. С ними отправлю Денисова и ненадежных полковников, чтобы воду не мутили. Бузин здесь останется за эмиром приглядывать.
Я, нисколько не удивленный заданием, бодро ответил:
— Слушаюсь! Есть подготовить предложения!
— Справишься? — с надеждой спросил Платов.
— Придумаю, Матвей Иванович. Можно совет?
— Валяй!
Атаман явно пришел в более благодушное настроение.
— Форма! Нужно что-то делать с формой. Мало того, что мы изначально выглядели как банда разношерстная, так за время похода поизносились, от местных дервишей не отличить.
— В белой рубахе, какой же то казак? Хотя… Можно и рубахи, но тогда на штаны обязательно лампасы красные нашить. Князь Потемкин-Таврический их для офицеров ввел, а мы каждого казака за поход наградим (2)…
Я чуть не ляпнул «наградим красными революционными шароварами», но успел прикусить язык.
— Какие еще у тебя есть идеи, светлая ты голова? — добродушно спросил Платов."
"— Зембуреки, Матвей Иванович. Во-первых, хотелось бы их оставить в надежных руках, когда мы уйдем. Во-вторых, не только сохранить нашу полусотню, но и увеличить вдвое-второе. Вы только представьте: если мы до англов доберемся, они нас встретят правильно организованным строем — линией или каре.
