Автор
В Без права на жизнь продолжается омут дешевых превратностей и нелепых ситуаций. Главный герой оказывается в безвыходной ситуации, когда все вокруг начинают отворачиваться из-за проступков, которых он не совершал. С каждым новым поворотом сюжета главного героя ждет он — непредсказуемая и пугающая жизнь в стиле без прав на жизнь....
Помню, что знаю, как его зовут, но вот кто он…
У него на плече лежала дама и пьяно икала. Зеленая дама. Собрав мозги в кучу и предельно сосредоточившись, я вспомнил ее имя — Навка. И кажется, мы с ней того этого… Близкие друзья, в общем. Тогда почему она с ним, а не со мной? В воздухе отчетливо запахло ревностью и пиздюлями изменщице.
— Забирай эту пьянь. Она победила, -мужик бесцеремонно закинул ее в портал. Как мешок с картошкой. — И этого тоже. Прошел, хоть и не идеально. Все договоренности сохранены.
Рядом с ним появилось воющее тело.
— Ну, и ты вали. Заслужил. Но в ближайшие пару дней здесь не появляйся. Мне после тебя еще бардак разгрести нужно.
Увернувшись от его длани, которой он собрался нанести мне увечье посредством подзатыльника, я с гордым видом зашел в портал.
А там что? А там стоит встречающая группа много так встречающих собралось. Это все для меня, что ли? Так уважают? Приятно до слез!
Навка блюет, Стужев — я внезапно вспомнил, кто он такой, — воет и жалуется на какого-то маркиза из сада, называя его то милым, то тварью.
Все стали орать, что-то наперебой предлагать, а мне было так плохо, что я вообще ничего не воспринимал. Потом почуял, что холодом повеяло. Сильно так. И фейерверки из глаз — прям как на Новый Год. Тело стало таким невесомым. Но встретившись с чем-то твердым, всю невесомость потеряло, взбодрив мозги болью, от которой они стали чуть лучше работать.
Чую, кто-то склонился надо мной и дышит так часто. Ой, что-то плохо мне и желудок бурлит. Изжога, догадался я, выдохнув пламенем, отчего дышащее что-то быстро свалило, завывая от боли.
— Поднимите мне веки, — простонал я, но увы, подмога не пришла, подкрепления не прислали. Пришлось помогать себе самому руками. Сложно, но я геройски справился.
Голоса из общего гула стали разделяться на слова, а потом и на предложения. Резкий свет постепенно перестал травмировать мои глаза, и я наконец увидел всю картину, разбитую на фрагменты, и смог более адекватно оценить ситуацию.
Так, что имеем в наличии: суровый дед со взором ледяным — одна штука. Пара телок, нарядно одетых — ниче так, с пивом пойдет. И остального народа несчитано.
— Видар, мне плохо, — подползла ко мне Навка и положила голову на колени.
— А мне, блять, вот прям зашибись, да? — сочувствия во мне не было ни капли.
— Ты злой…"
"— Нихуяшечки.
