Автор
В Без права на жизнь продолжается омут дешевых превратностей и нелепых ситуаций. Главный герой оказывается в безвыходной ситуации, когда все вокруг начинают отворачиваться из-за проступков, которых он не совершал. С каждым новым поворотом сюжета главного героя ждет он — непредсказуемая и пугающая жизнь в стиле без прав на жизнь....
А тут полуголые, сиречь топлес. Смекаешь разницу? И вообще, где тут кормят, поят и спать кладут? А то что-то я устал.
Смотрю, у деда опять глаз дергаться начал. Потом второй, потом оба. Прикольно. Я так тоже хочу научиться.
— Отведите его в дом и пусть проспится, — бросил он слугам, разворачиваясь и уходя в даль.
И даже матерно не облаял, кремень мужик! Ну да ничего — скоро ты у меня всем телом будешь дергаться.
Остальная группа встречающих последовала за ним, напоследок облив меня ушатом презрения и мысленными пожеланиями никогда не рождаться.
— Господин, — нежный голос вырвал меня из мечтаний о том, как я живописно развешиваю на деревьях трупы врагов.
Сфокусировав взгляд, я обнаружил стоящую рядом со мной милашку с пятыми размером груди. Это что? Это все мне, что ли?!!! Наверное, с развешивание трупов я погорячился. Пожалуй, я их просто спалю.
— У тебя слюна потекла, — обломала мне мою фантазию Навка.
— Это потому что я голодный.
— А она очень аппетитная?
— Ага.
— Господин?
— Да что ты заладила⁈ Я это он, он это я. Но ты можешь называть меня мой альфа, например. Или любимый.
— Прошу вас следовать за мной. Я покажу вам вашу комнату.
Чуть резче, чем было необходимо, она развернулась и пошла туда, куда утопала вся делегация. При этом так призывно виляла попкой, что я реально залип.
— Сможешь так же? — спросил я у Навки.
— Да легко. Чуть в себя приду и продемонстрирую. А что? Цепляет?
— Ага. Так и хочется задрать юбку и посмотреть, как она это делает. Ну там, оценить работу мышц и все такое.
— Так я тебе и поверила, кобель несчастный.
— Будем вместе смотреть.
— Впрочем, я всегда открыта для нового.
Бедная служанка шла впереди нас и, конечно же, все слышала. От этого ее походка была нервной, ушки отчаянно краснели, и мне даже показалось, что она меня искренне ненавидит. Это расстраивало мою ранимую душу, которая не понимала, за что ей эти все испытания.
По сторонам я смотрел мало, потому как во-первых, смотреть на задницу девушки было всяко приятней, а во-вторых, я опасался вертеть головой, чтобы меня опять не стошнило. Состояние было прямо очень удручающим, и никакая очистка организма не спасала. Дрянь, что всучил мне Горыныч, походу плотно впиталась в кровь, и тело, несмотря на всю интенсивность борьбы с отравой, уверенно проигрывало.
