Автор
В третий том "Индульгенции" — без права на смерть проникаешься жуткой неизвестностью: кто ты и где находишься. Воздух густ и тяжел, пахнет кровью, небо мертвенно-лиловое, словно рубец на лице города после битвы за мир. Живые всполохи молний рвут ночную тьму, как игольники пробиваются сквозь плотный снег....
Мои руки путешествовали по восхитительному телу подружки, все чаще забираясь в самые интимные местечки. Наконец я оторвался от губ ненаглядной и, раздвинув милые ножки, начал целовать внутренние поверхности бедер. Тане эти ласки, видимо, тоже были желанны, так как она подняла согнутые в коленках ножки вверх и гостеприимно развела их ещё сильнее в стороны.
Я поудобнее устроился между ними, раздвинул пошире нежные губы главной её женственности и стал нежно целовать, не пропуская ни одного миллиметра нежнейшей кожи.
Ее как будто пронзало молнией, она выгнула своё тело, почти встав на мостик, когда я стал мощно сосать её клитор, желая сделать нестерпимой эту ласку. И в тоже время мои пальцы активно ласкали тайную пещерку девушки. Я уже чувствовал легкую пульсацию волшебной норки и видел, как одновременно с этим сжимается звездочка второй дырочки моей подружки.
Мои пальцы вошли глубже в пещерку Тани.
Похоже, она была уже сильно возбуждена. Я лег между её милых ножек и стал аккуратно входить в нее. Очень надеялся, что моей красотке будет хотя бы чуть-чуть приятно от совокупления со мной.
Какая все же несказанная прелесть понемногу входить в женственность любимой подружки! Я просто физически ощущал нежность стенок влагалища девушки, ласково обнимающих мой член. Моя эрекция была настолько мощной, что, казалось, достигала прочности металла. Мне хотелось наслаждаться ею как можно более полно.
— Еще! Еще! Еще! — Танькин голос был искажен похотью. — Засунь мне палец в жопу, милый! Блядь, как же ты хорош!!!
Я повиновался и погрузил указательный палец в нежное тепло моей перевозбужденной подруги. Пусть вас не пугает вульгарность некоторых выражений, которые вполне допустимы во время совокупления.
