Автор
В третий том "Индульгенции" — без права на смерть проникаешься жуткой неизвестностью: кто ты и где находишься. Воздух густ и тяжел, пахнет кровью, небо мертвенно-лиловое, словно рубец на лице города после битвы за мир. Живые всполохи молний рвут ночную тьму, как игольники пробиваются сквозь плотный снег....
— Пей, — мне в губы ткнулся край стакана.
Непроизвольный глоток, и в горло полилась жидкость, пахнущая травами. Обожгла пищевод, после чего рухнула в желудок, взорвавшись в нем энергетической бомбой.
— Блять!!! — подскочил я с жесткой кровати, на которой лежал.
— Не блять, а девушка, занимающаяся работой, которая не приветствуется в рядах аристократов.
— Блять?
— Блять, — подтвердила старушка-ведьма."
"— А ты кто? — быстрое сканирование себя любимого на предмет отсутствующих частей. Оказалось, что все присутствует в целости.
— Так Баба Яга я. Неужто не узнал?
— Не узнал, потому что ты не она. С ней я хорошо знаком, и она не ты.
— Сестру мою знаешь? — сощурила она глаза. — И живым ушел от нее?
— Ну так я ж Иван Дурак.
— А, ну это другое дело, — тут же успокоилась она. — Я-то тебя за Ивана Царевича приняла, да съесть хотела. Но твои духи не дали. Говорят, тупой ты, как пробка. Вот и решила дождаться, пока ты проснешься, и потом уж решить, что с тобой делать.
— И сколько же я спал?
— Сутки, если так посчитать.
— А мои где? — спохватился я.
— Снаружи сидят. Нельзя им ко мне. Раз зашли — с трудом изба моя их отпустила, а вот во второй точно выпьет. И тебя тоже чуть не съела. Но без проверки-то нельзя — она у меня умная и все знает. И раз очнулся, скажи слова заветные, что наговором и защитой являются.
— Слова? — Задумался я. — А, ну типа — избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом?
— Молодец, — похвалила она меня под треск балок и перекрытий.
— Ну да. Гроб это. Мне ваша сестра говорила.
— Именно. Зайти в него можно, а вот выйти не всякий сможет. И не выкай мне, чай не басурманин какой! На ты обращайся. Не обезличивай слова, не вызывай тьму зловредную, да не нашу — родную защитницу от света мерзкого.
— А… Вот помню, за нами что-то шло, и ты сказала…
— Шло, ага. Чудище заморское появилось лет сто назад — всех в округе пожрало.
— Убить его надо? У меня три дня, а точней, уже два в запасе есть — ты скажи только, как, а уж мы справимся.
— Вот за что я люблю Иванов Дураков, так за то, что не ведают они страха и сомнений. Потому в сказках завсегда на прЫнцессах женятся.
— А в реальности?
— Убивают их. Потому как слабоумие и отвага — это прямой путь в Навь, в дружину Кощееву.
