Автор
В третий том "Индульгенции" — без права на смерть проникаешься жуткой неизвестностью: кто ты и где находишься. Воздух густ и тяжел, пахнет кровью, небо мертвенно-лиловое, словно рубец на лице города после битвы за мир. Живые всполохи молний рвут ночную тьму, как игольники пробиваются сквозь плотный снег....
По настоящему благородных разумных слишком мало во всех мирах, чтобы вот так просто разбрасываться их жизнями.
Шли мы недолго — мне открылась поляна, на которой стоял неказистый шалаш. Это грубое и примитивное жилище, казалось, могло развалиться от легкого ветерка. Неряшливо переплетенные ветки, покосившиеся опоры, ну, и крыша, зияющая дырами…
Однако маркиз, кажется, считал его как минимум дворцом, в котором и императора не зазорно было бы принимать.
Чуть сбоку от шалаша стояли два пенька и каменная плита, видимо, символизирующая стол.
— Прошу вас, князь, располагайтесь. У меня все по-простому, — заявил дух, устраиваясь на одном из пней.
А я что? Плохо сидеть всяко лучше, чем хорошо стоять, так что я сел напротив и даже поерзал, устраиваясь поудобней.
— Ах, князь, знали бы вы, как я страдаю! — начал он. Черты его слегка плыли, пока не сформировался образ довольно молодого человека, одетого в старинный дворянский костюм. Широкая шляпа, сорочка, поверх которой был одет колет, штаны, чулки и щегольские туфли.
При этом других цветов, кроме черного и серого, фигура не имела. Но так я хотя бы мог понять, с кем разговариваю.
Мои подозрения усилились, как и понимание того, что нужно сделать. Тем временем маркиз продолжал:
— Ни тебе изысканного общества, ни достойного аристократа обслуживания, ничего!.. Куда не пойди — все кричат, нападают, кидаются магией…
— Быть может, потому, что вы, маркиз, хотели их съесть? — заметил я.
— Ну да, хотел, — ничуть не смутился он. — Но согласитесь, истинно благородные люди должны помогать друг другу! И моя жизнь всяко важней жизни какого-то простолюдина или мелкого дворянина. И уж вы мне поверьте, иных тут не было. Я благородную кровь за сотню лье почувствую. Вот как, например, вашу.
— И тем не менее, вы, признавая, что мой статус даже выше вашего, все равно желаете мне смерти?
— Увы, князь, но это необходимая мера.
— Понимаю и принимаю, — чуть склонил я голову.
