Автор
В третий том "Индульгенции" — без права на смерть проникаешься жуткой неизвестностью: кто ты и где находишься. Воздух густ и тяжел, пахнет кровью, небо мертвенно-лиловое, словно рубец на лице города после битвы за мир. Живые всполохи молний рвут ночную тьму, как игольники пробиваются сквозь плотный снег....
Слишком уж заигрались светлые и забыли, что может прилететь ответка. Кстати, о ней… Впрочем, позже. Сейчас мы просто едим.
Минут тридцать нам понадобилось, чтобы принести дары богу чревоугодия. Ну, а потом мы пошли в кабинет отца в сопровождении Мавки и Навки. Снежана, конечно же, тоже хотела с нами, но понимала, что к родовым тайнам ее никто не подпустит. Все же она тут гостья, а не член семьи."
"Удобно расположившись в кресле, я сыто выдохнул и с легкой ностальгией огляделся. Все знакомое, все родное.
— Итак, пожалуй, теперь можно и поговорить, — над нами опустилась Темная вуаль, не дающая нас прослушать. — И прежде чем ты, сын, расскажешь мне о том, что произошло, я поведаю тебе последние новости….
За шесть дней до этого Григорий Раздоров
— РАЗДОРОВ!!! — взорвался браслет гневным воплем.
— Пошел нахер, — отключился я.
Не хрен на меня орать — могу и обидеться. А там и до родовой войны недалеко. И так весь на нервах из-за сына, а тут еще неизвестные звонят. Вот, опять жужжит.
— Чего надо⁈ — рявкнул я.
— Еще раз разорвешь соединение…
— Пошел в жопу, если на хер уже сходил! — опять сбросил вызов я.
Опять жужжит. Еще раз что-то ляпнет, точно вызову на дуэль и убью, вне зависимости от положения. Будут еще темнейшему князю названивать всякие мужеложцы.
— Это Дмитрий, не бросай трубку!!!
— Какой, к светлым, Дмитрий⁈
— Моров. Дмитрий Моров.
— И что тебе надобно, собака?
— Ты поосторожней со словами…
— А то что? Вот что ты мне, поганец, сделаешь? Я ведь не сын — это он добрый и не разнес вашу семейку. А я очень злой, и ты даже не представляешь, насколько.
— Твой сын забрал у меня то, что ему не принадлежит.
— Врешь, падаль. Мой сын никогда не возьмет чужого. Думай, что говоришь.
— Он завладел активами…
— Они принадлежали Ольге, и он, как ее единственный наследник, вступил в права. Любой суд это подтвердит.
— ОНИ МОИ!!!
— Твоя у тебя только левая рука, которой ты себя удовлетворяешь. Еще есть вопросы?
— Снежана у тебя? Верни мне ее мастерские…
— Губа не треснет, Дима? Я их честно выкупил по рыночной цене. Сделка обратного хода не имеет. Поэтому пошел в жопу.
