Ольха признала только одного человека, явно витязя, судя по его могучей фигуре, только почему-то голого, другие же были диковинными зверями, крылатыми змеями, полканами, грифами, а если и людьми, то лишь сверху, а от пояса уже были в шерсти и с копытами.
– Красиво, – кивнула она, но не смогла в голосе удержать восторга.
– Это еще что, – отозвался Ингвар. Он все еще хмурился, дыхание его учащалось, явно вспоминал, как с ним нечестно поступил князь, затем с усилием снова брал себя в руки. – Здесь Геракл бьется за царство. Нет, это Персей вроде бы… В твоей комнате еще и не то узришь!
Она опомнилась, возобновила шаг. В голос подпустила холода:
Ингвар ответил с равнодушием, в котором она увидела насмешки больше, чем в самых ядовитых выпадах:
– Потому, что в любой комнате как подсвечники, так и все прочее получше, чем на проходах. Или на лестнице.
Не отвечая, все-таки ее пленитель, а теперь еще и тюремщик, она с гордо поднятой головой последовала к той двери, на которую он указал. Из двери торчал золотой рог диковинного зверя, круто изогнутый, блестящий. Сама дверь была украшена серебром и златом.
Ольха остановилась перед дверью, вопросительно оглянулась на тюремщика. Она не знала, как открыть, вряд ли достаточно просто пнуть ногой, но Ингвар понял как невысказанное требование, послушно зашел вперед и положил ладонь на рог. Тот с легким звоном подался вниз, дверь распахнулась. Ольхе показалось, что гордый воевода слегка поклонился… или хотел поклониться, но в последний миг удержался.
Гордая нечаянной победой, она величественно переступила порог. Челюсти стиснула заранее, потому только глупо промычала от восторга, как корова при виде широкого луга с сочной травой. Ей показалось, что попала на небеса.
Просторную комнату заливал изумительный солнечный свет. Широкие окна все так же блистали странными искорками. Она подошла ближе, потрясенно поняла, что вместо пленки бычьего пузыря натянуто нечто иное – прозрачное, блистающее!
Ее палец наткнулся на твердую поверхность. Она словно бы трогала застывший воздух, твердый, как лед, прозрачный, как родниковая вода.
Оглянувшись, увидела Ингвара. В глазах воеводы было странное сочувствие.
– Ты и этого не видела? Боги… Это же стекло.
– Стекло? – переспросила она невольно. Быстро взглянула вверх. – Откуда стекло?
– Не откуда, а что, – возразил он с недоумением, потом расхохотался. – Это про разлитое молоко можно сказать, что оно стекло на пол. А это стекло… словом, это такой камень. Но его не добывают, а делают сами. Из песка. Только чистого! Расплавляют, как воск, как масло, а потом как-то оттирают от грязи. Не знаю. Я воин, а не умелец.
Она ощутила досаду. Выказывает себя дурочкой, и он всякий раз злорадно напоминает, что взял ее город-крепость с налету.