Лучше подождать самой, чем Окунь ухватит за узду или Боян засвистит предостерегающе. Оба на вороных конях, у обоих луки за плечами, а полные стрел тулы не зря висят на седельных крюках. На этот раз не упустят, задержат любой ценой. Любой!
Потому, когда дорога вынырнула из леса, Ольха первой увидела сверкающую под вечерним солнцем зеленую ширь, а в излучине реки – сказочный терем… нет, кремль. Он высился гордо, празднично, красивый, как ненадолго опустившийся погостить на земле орел, чье место – небо. И весь мир, казалось, смотрит на него и любуется.
Да, он был построен мощно: массивные стены, три поверха, высокая крепостная стена, глубокий ров, что перекрывает дорогу от суши, узкие бойницы в стенах кремля… К воротам ведет мост, что перекинут через ров. Ольха с недоумением увидела толстые канаты. За них, как она не сразу догадалась, привязан край моста. Неужто это, как она слыхала от кощунников, тот самый необычный мост, который можно опускать и поднимать, отрезая дорогу нападающим?
Боян оказался рядом, кивнул:
– Еще бы, – прошептала она. – Как в сказке… Чей это?
– Ингвара, – ответил Боян с такой гордостью, будто только что сам выиграл в кости этот кремль со всеми окрестными землями, весями и пастбищами.
– Да? Тогда он должен быть сказочно богат.
Подъехал Окунь, фыркнул, как большой конь, которому с сеном попала муха размером с лягушку:
– Для мужчины это неважно. Для мужика разве что…
Послышался стук колес. Ольха тронула коня, Боян и Окунь на рысях ехали по бокам. Дорога дальше пошла прямая, как стрела, словно спешила в нетерпении домчаться до чудесного кремля и юркнуть под его своды.
Ольха, несмотря на сумрачное настроение, ощутила, как сердце застучало часто и взволнованно. Чего только не навидалась с того дня, как ее связанную увезли из родных земель! И, похоже, это еще не конец.
– А кто строил такую красоту? – спросила она возбужденно. Помрачнела, голос стал сухим. – Кого-то из полянских князей зарезали?
– Полянских? Да разве поляне такой замок построят?
– Ну да. По-вашему, кремль, только чуть… иначе. Это выстроил еще Аскольд. Его люди строили. Правда, поляне помогали, но так, по малости. Ямы копали, бревна носили… Аскольд в нем жил, когда Киев оставлял на своего друга Дира. А потом, когда пришел Олег… Ну, дальше ты знаешь.
Кони, завидя вырастающие впереди ворота замка, неслись весело, взбрыкивали, ржали, помахивали хвостами. Когда копыта застучали по деревянному мосту, Ольха убедилась, что в самом деле тот лежит на деревянном настиле свободно, ничем не закреплен. Входит тютелька в тютельку, телега проедет, и молоко в горшках не колыхнется. А канатами можно поднять так, что встанет на дыбки, прикрывая собой на той стороне рва и без того закрытые ворота.