Все-таки два раза убегала, а в третий раз хоть убежать не смогла, но ранила так, как не смог даже бедный Ясень.
Боги, сказала она себе смятенно. Крыло ведь не приехал, или его не взяли. А повязку надо менять, иначе заведется грязь, рана воспалится. Плох или хорош Крыло как волхв-лекарь, но повязку бы сменил, а то и лечебные травы приложил бы… А теперь что?
Когда сворачивала за угол, услышала шорох и быстро оглянулась. Вдали колыхнулся занавес. Понятно, стража следует за нею даже здесь, в доме. А во дворе второй ряд охраны. Зная Ингвара, можно предположить, что за воротами тоже сторожат. Уж очень не хочет потерять ее! Уж очень хочет соединить племена. Или до свинячьего писка боится гнева великого князя.
Молодая челядница попалась навстречу:
Ольха мгновение изучала ее, но у девчушки было такое простое бесхитростное лицо, что не стоило даже заводить разговор о бегстве.
– Скажи, почему этот терем… да и все хозяйство так запущены?
– Хозяин здесь почти не бывает.
– Он одержим завоеваниями… Его отец погиб, строя Новую Русь, а его мать…
– Да, ее убили ужасно. – Она вздохнула сочувствующе. – Он остался сиротой. У него нет никого, кроме великого князя и двух воевод…
– Я знаю, Асмунд и Рудый. Они хорошие люди?
– Они его любят и жалеют. У него, можно сказать, теперь три отца. Когда он возвращается из походов, Асмунд и Рудый всегда приходят к нему. Конечно, если сами не в походах.
Странно, она ощутила сочувствие, даже жалость, хотя служанка нарисовала образ врага, который всю жизнь проводит в походах против таких племен, как ее родное. Жить в таком страшном одиночестве, никого не любить, жаждать только проливать кровь других людей, всю жизнь спать на сырой земле, подложив под голову седло?
Она зябко передернула плечами.
Так проходил первый день. Раз уж в доме столько мужчин, она попробовала отсиживаться в своей комнате. К тому же здесь были удивительные ковры. Хотелось посмотреть, потрогать, понять, как делается. Долгими зимними вечерами за прялками коротают время даже княгини, но в их племени никто никогда не делал таких удивительных вещей.
А потом, не в силах сидеть на месте, что яснее ясного говорило о ее тюремном положении, она побывала и в светлицах под крышей, и в горницах, излазила гостевые палаты, приемные, жилые, спальные. В этом доме-замке-кремле поместилось бы все племя древлян, и Ольха с пугающей ясностью поняла еще раз, что не их племени бороться с киевским князем.
Дважды опускалась в поварню, помогала Зверяте готовить. Рискнула даже выйти во двор, но там стражи скрестили перед ней копья. Хорошо, не наорали. Держались так, словно им Ингвар наказал вести себя с нею вежливо. Скорее всего, это Асмунд им так велел. Или даже Рудый. Она подозревала, что оба воеводы остались ночевать у Ингвара только из-за нее.