Миновав сени, где по стенам были развешаны пучки трав, корешков, связки целебной коры, мешочки с чагой, он толкнул другую дверь и перешагнул порог.
В лицо пахнуло теплом. Исполинская печь занимала треть избы, от нее шли волны сухого жара. От лежанки тянулись полати, там виднелся ворох шкур.
– Есть кто-нибудь? – повторил он в третий раз, хотя уже видел, что в избе пусто.
И в этот момент над головой раздался шорох. Ингвар похолодел, волосы встали дыбом. По спине пробежала, щекоча, липкая струйка пота. Рубаха мерзко прилипла.
Ничего не случилось, никто не впился ему в волоса, и он осторожно поднял голову. Отшатнулся: прямо в лицо смотрели хищные желтые глаза. В них была дикость, ненависть лесного зверя к человеку.
– Изыди, тварь, – проговорил Ингвар дрожащим голосом. Сердце колотилось так, что едва не выпрыгивало. – Бес бы тебя побрал…
Черный кот, размеров немыслимых, злобно осмотрел его, лениво отвернулся и пошел дальше по балке, задевая хвостом потолок. Перепрыгнул на полати, шкуры зашуршали. Кот повозился там, ровно пес, укладывающийся на сон, поворчал и лег, вздохнув, как лось опосля долгого бега.
Со все еще бешено стучащим сердцем Ингвар прошелся по комнате, огляделся. Он был напуган до икотки, но не мог своего страха выказывать даже перед котом. На воеводу всегда устремлены глаза воинства, особенно молодых ратников.
В темном углу под потолочной балкой висели темные грязные мешочки. Ингвар брезгливо и с опаской скользнул по ним взглядом, отшатнулся, догадавшись, что это живые нетопыри. Отвратительные создания ночуют в избе ведьмы!
Он не помнил, как выбежал на крыльцо. Воздух показался резким и прозрачным, как вода подземного ключа. Только сейчас ощутил, как взмок весь. Дрожащей рукой стер пот со лба, в глазах защипало. Слава богам, не зрят воины.
Он сидел на крылечке, когда звериное чувство опасности заставило насторожиться. Через полянку двигалась щуплая седая старушка. Жидкие пряди беспорядочно падали на спину, одета в черное, за спиной мешок. Правой рукой опиралась на клюку, но шаг ее был скор.
– Исполать, добрый молодец, – сказала она первой.
Ингвар встал и поклонился в пояс, как кланяются князю или родителям.
– Добро ли чувствуешь, бабушка?
– Спаси бог, – ответила она, ее запавшие глаза быстро пробежали по витязю.
Ингвар ощутил на теле множество мелких лапок, будто бросили в муравьиную кучу, потом это ощущение исчезло, а старуха сказала заинтересованно:
– Заходи в дом, гостем будешь.
– Да я уже заходил, – ответил Ингвар тоскливо, плечи сами по себе передернулись.
– Здесь теплее, – согласилась ведьма, – солнышко всякой твари, даже человеку любо… Было бы так всегда, зачем бы хатки строить.
Она отворила дверь, вошла первой. Ингвар обреченно последовал за ней.