Обернулся, увидел несчастного Горбача, похожего на ощипанного журавля, жалкого и полумертвого в прилипших к телу рубашке и портках. Горбача била крупная дрожь, он сидел под стеной, не мог вымолвить слова.
Оба они находились в княжеской палате. Не главной, эта поменьше, но за столом сидели великий князь с тремя воеводами русов, негромко совещались. Поодаль за другим концом стола сидела древлянка. Ее большие глаза смотрели с жалостью и сочувствием.
Услышав голос, мужчины повернули голову. Рудый поднялся, победно улыбнулся великому князю:
– Видишь, уже очнулись? Я ж говорил, певцы – крепкие парни. Кого хошь перепьют.
Ольха стрельнула в него острым взглядом, ровно в упор стрелой ударила. Рудый если слово правды скажет, три дня маяться будет. А обжучит кого – сразу вылечится. Сейчас голову морочит сразу всем.
– Почему мы… здесь? – слабо спросил крепкий парень Тарх Тарахович.
Горбач только стучал зубами, его трясло. Появились двое гридней, подхватили певца и дудошника, усадили за стол рядом с великим князем. Олег улыбался, но голос был серьезным:
– Вы ж сами договорились!
– С кем? – прошептал Тарх Тарахович помертвелыми губами.
Он обводил ошалелым взором широкий стол, на котором была расстелена выделанная телячья шкура с обозначением рек и озер, условными значками. Еще на столе лежали коврига хлеба, сыр, две луковицы. Рядом с Тархом Тараховичем громко трясся Горбач, в глазах был страх смерти. Они снова оказались в беспощадных руках князя русов, от которого пытались ускользнуть. А этого властелины не прощают.
– С ним, – кивнул Олег на воеводу.
– Со мной, – подтвердил Рудый.
Тарх Тарахович затравленно смотрел то на одного, то на другого. Пролепетал жалким голосом:
– Вы обещали, что возьмете все ценное…
Рудый хлопнул ладонью о стол:
– Во-во! Вспомнил! Так в чем же дело?
Тарх Тарахович вытаращил глаза. Горбач пробормотал:
– Как это? – удивился Рудый. Вид у него был оскорбленный. – Вы уже отказываетесь от слова?
Князь Олег сказал отечески:
– Давайте я поясню. Вы предложили моему воеводе взять самое ценное, а вам оставить жизнь. Так?
– Он все так и сделал.
Опять на него смотрели выпученными глазами, оглядывались друг на друга, снова переводили взоры на великого князя.
– Почему нас? Мы выложили все, что у нас было.
– А разве сами певцы не самое ценное?
Оба уставились на князя так, будто увидели огромное морское чудище. Тарх Тарахович даже дрожать перестал, а Горбача, напротив, затрясло еще больше. Он побелел и начал икать. Князь Олег дружески постучал по спине.
– Княже, – слабо промолвил Тарх Тарахович, – нам твои шутки непонятны.
– Шутки? – удивился князь Олег.