– И среди русов было. Олег начал ломать этот обычай. Но, как видишь, не успел.
Со двора доносились возбужденные крики, громко ржали кони. Прогремел частый стук копыт, удалился. Она слышала, как заскрипели ворота. Звякало железо. Потянуло паленой шерстью.
– И что же? – спросила она удивленно. – Вы не в силах остановить мятеж? Или не хотите?
– Мятеж, – огрызнулся он. – Олег, как нарочно, разослал все войска на кордоны. Черномырд стоит у дубичей. Лебедь сдерживает волохов, Грач что-то плетет про ясов и касогов, заврался, но дело через пень да колоду делает… Да и все войска вдали от Киева! Нас, русов, здесь не больше сотни!
Она прямо посмотрела ему в глаза:
– Я могу получить коня, который мне обещал князь?
– Ты получишь обещанных коней, – ответил Ингвар хрипло. Он сразу осунулся, говорил тяжело, словно ворочал камни. – И коней, и… я дам двух-трех крепких парней для охраны.
– Мне не нужна охрана, – сказала она резко.
– Возможно. А возможно, даже очень… Если не тебе, то дарам, которые повезешь. Они ни кусаться, ни царапаться не могут. Я распоряжусь, чтобы их сейчас погрузили.
Сгорбившись, он деревянно повернулся, шагнул к двери. Задел как слепой за косяк, вывалился в коридор, оставив дверь распахнутой. Прибежал Павка, заглянул обеспокоенно, осторожно притворил.
«Что мы за люди? – подумала она с ненавистью. – Я же хочу совсем иного, я думаю о другом, грежу о другом! Что же это в человеке, что язык не поворачивается сказать правду, руки не поднимаются обнять, ноги прирастают к полу? Что в нас живет за странная сила?»
Она спешно сбросила в суму самое необходимое, вытряхнула, собрала снова. Руки дрожали, она чувствовала себя слабой и потерянной. Казалось бы, только радоваться, проклятые русы побеждены удивительно легко. Они настолько привыкли чувствовать себя в безопасности, что растерялись после гибели своего вожака, заперлись за высокими стенами своих теремов. А кто бездействует, тот обречен на гибель.
Скрипнула дверь. Ольха обернулась в испуге, с порога успокаивающе помахала рукой Зверята:
Глаза Зверяты блестели, она лучилась радостью. В ней не было следа от привычно покорной челядницы. Ольха ощутила недоброе предчувствие. Однако Зверята сказала ласково:
– Милая ты моя… Куда сейчас?
– Домой, – ответила Ольха настороженно.
– Хорошо бы, – вздохнула Зверята. – Чай, родные заждались. Уже и оплакали, поди! Вот радости будет, когда вернешься.