Он ступил на мост и упал на колени, а Молот сполз с плеч сына, повернулся и ухватился за пустые ножны. В старческих глазах блеснуло отчаяние. Мужчина должен умирать с оружием в руках…
Ольху загораживали спинами, она видела, что двоим, пусть даже теперь троим, не выдержать напора дюжины дружинников, а к тем подбегали новые и новые люди. И не все с рогатинами и палицами. Ингвар снова повернул залитое потом и кровью лицо к Ольхе. Ее поразило отчаяние в его взоре.
Она упрямо покачала головой. Павка вдруг заорал бешено:
– Всем уходить! Я один… задержу…
– Нет, – прохрипел Ингвар, отражая удары.
– Пока держу… рубите мост за моей спиной!
Голос Павки был чист и светел, а Ингвар как-то сразу отступил на шаг, кивнул Бояну. Оба отодвинулись, и Павка остался один против целой толпы. Он отступил на мостик, щупая его ногой, сделал еще шаг, еще, так, что не только у него, но и у нападавших по бокам были только узкие перила, вскричал весело:
– Последний пир!.. Мой меч поет!
На него бросились с ревом, но в тесноте мешали друг другу. Павка ударил крест-накрест, и два дружинника упали ему под ноги. На бревна хлестнули струи алой дымящейся крови.
Ингвар, отбежав на два десятка шагов, со страшной силой обрушил лезвие меча на перила. Жердь с треском переломилась, а вторым ударом Ингвар почти перерубил бревно под ногами. Ольха подхватила Молота под руку, уводила насильно. Старик пытался вырваться, просил дать ему хотя бы нож. Ольха охотно бы дала, но это, как видно, не в обычае русов, и она тащила престарелого воина на тот берег.
Боян, все еще шатаясь от изнеможения, начал торопливо рубить бревна, едва не попадая себе по ногам. Ольха оглядывалась, ничего не понимала. Павка в одиночестве выдерживал град ударов, шатался, но не отступал, а если и отступал, то на полшага, не пропуская противника мимо.
Огромная ревущая толпа напирала. Во главе рубился высокий витязь, лицо его закрывала железная личина. Лик его был страшен, а секира обагрена кровью. Павка продолжал наносить сильные удары, от которых падали дружинники, наконец скрестил меч с витязем, некоторое время обменивались тяжелыми ударами. Толпа остановилась, шел бой гигантов. Ольха вскрикнула, когда топор витязя разрубил Павке плечо. Там показалась кровь, железо прогнулось, но Павка тут же с силой ударил мечом, как копьем. Лезвие почти до середины вошло в живот противника. Павка поспешно выдернул меч, с трудом вскинул над головой, Ольха услышала его страшный крик:
– Боги!..
