Вам жертвую!
А за его спиной дерево трещало, щепки взлетали, как стаи вспугнутых воробьев. Целый пролет обрушился в холодную воду, стремительное течение подхватило, повернуло, с силой ударило в столб, весь мост содрогнулся, затем волны подхватили и понесли вниз.
Ольха расширенными в ужасе глазами смотрела в спину Павки. Несмотря на рану, тот рубился как бес: успевал поворачиваться во все стороны, выдерживал удары топоров и копий, его сумели оттеснить еще на три-четыре шага, а уже в трех шагах открывалась бездна реки.
– Еще! – приказал Ингвар яростно. – И этот пролет!.. Иначе перепрыгнут!
Он сам с двух-трех ударов перерубывал толстые бревна, обрушивал в пенистые воды перила, настил, бревна-стояки.
На той стороне моста Павка под ударами отступил еще на шаг. По нему били, как по наковальне, он шатался, но держал удары. Измочаленный щит стряхнул. Ольха с болью видела, как доспехи уже всюду окрасились кровью.
– Отойди! – дико закричал Боян.
Настил под ногами зашатался. Ингвар сильно толкнул Ольху, прыгнул, а настил обрушился в воду. На той стороне моста Павка был уже на самом краю. Он упал на колени, все еще загораживая проход. Его озверело били топорами, боевыми молотами, воздух наполнился звоном, треском, грохотом. Ольхе показалось, что услышала хруст костей, сдавленный вскрик.
Ингвар ухватил Ольху, лицо его было темное, как ночь, потащил. Сзади отступал, пятясь, Боян. Он вскидывал щит, ловил на него летящие дротики, закрывал отца. Выругался, булатная стрела больно клюнула в плечо.
Мостик кончился, под ноги бросилась утоптанная земля. Узкая тропка повела вдоль берега, раздвоилась, один язычок юркнул под сень мохнатых деревьев.
Ольха вскрикнула на бегу с болью:
– Павка!.. Он погиб, давая нам уйти.
– Да, – ответил Ингвар. Он шагал быстрым шагом, почти бежал, посматривая на нее, оглядываясь на Бояна с Молотом.
– Он спас нас… а мы…
– Что – мы? Мы должны были уйти. И должны спастись сейчас, дабы жертва была не напрасна.
Боян, пятясь, едва не наступил им на ноги. В плече торчала стрела, из ранки бежала тонкая струйка алой крови. Не морщась, Боян обломил древко, чтобы не мешало, бросил через плечо.
– А разве это не лучшая на свете смерть?
– На мосту? – спросила Ольха с болью.
– Отдать жизнь за други своя, – ответил Боян сурово.
Они выбрались на берег. Ингвар облегченно вздохнул, увидев в сотне шагов густой ельник, а еще дальше над ельником вздымались кудрявые вершины дубов, кленов, вязов.
