В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение.
И видя, что фон Гетц сидит на краешке предложенного ему кресла, выпрямив спину, и едва сдерживает себя, чтобы не вытянуть руки по швам в присутствии адмирала, Канарис перешел на совсем уже доверительный тон:
– Садитесь удобнее, Конрад. Мы же договорились что беседуем неофициально. С сегодняшнего дня нам предстоит работать в одной связке, поэтому мне важно составить представление о вас и действительно интересно узнать ваше мнение о Восточной кампании.
В дверь постучали.
– Да, – отозвался адмирал."
"Вошел адъютант, держа на подносе две чашки кофе и сливочник.
– Благодарю вас, Макс, – Канарис взял чашку с подноса, протянул ее Конраду и только после этого взял другую себе.
Адъютант снова щелкнул каблуками и, четко развернувшись, вышел из кабинета.
– Вы предпочитаете со сливками или черный? – продолжил беседу Канарис.
– Благодарю вас, господин адмирал, я пью черный.
– Давайте мы с вами немного пофантазируем, – адмирал сделал паузу, продолжая внимательно смотреть на Конрада, собираясь по выражению его лица и по реакции на услышанное направить беседу в то или иное русло.
Тема была важная и деликатная, а собеседник, в сущности, незнакомый. Адмирал волновался за исход разговора, но держался свободно и даже чуть отстранение, будто тема разговора и впрямь невинная фантазия без всяких последствий, которая не очень-то интересовала его.
– Как вы думаете, Конрад, кто для нас опасней, Англия или Россия? – начал он свою атаку.
– Я думаю, Англия, господин адмирал, – улыбнулся Конрад.
– Чему вы улыбаетесь?
– Знаете, меня недавно пригласили в одну школу рассказать детям о войне для поднятия их воинского и патриотического духа. Так вот, когда мы с директором школы вошли в класс и ученики встали, директор вместо обычного приветствия произнес: «Боже, покарай Англию!» «Он ее обязательно покарает!» – хором ответил класс. Позже директор пояснил мне, что не только в их школе, но и во всех школах Рейха утро начинается именно с этих слов. У нашего министра пропаганды должны быть веские основания для того, чтобы ненависть к Англии и англичанам прививать детям прямо с пеленок. Поэтому-то я считаю, что Англия гораздо для нас опасней, чем Россия.
Канарису показался забавным такой ход рассуждений.
– А если бы сейчас, немедленно, прямо сегодня был заключен почетный мир на Востоке, что потеряла бы Германия? – спросил он спокойным тоном.
Конрад едва не поперхнулся кофе. Эта мысль была настолько нелепа, что ни разу не приходила в голову ни ему, ни его знакомым.
