В Ином мире, где реальность тонет в густых облаках сомнений и предрешенных решений, живут два ученые: Александр Вячеславович Семенов и его коллега. Они погружаются в дневники Льва Ивановича Тимофеева — мужественного человека, ставшего символом нации за свое последнее десятилетие войны. В их путешествии по бумагам старого ученого открывается новая реальность, где каждый шаг важен и каждое слово имеет значение....
Можно, конечно, убить ни в чем не повинного человека, не в добрый час оказавшегося на своем рабочем месте, но не стоит проливать лишнюю кровь. Грех на душу брать.
Вот если Синяев каждый раз направляется наверх, к одному из менеджеров, то тут имеет смысл рискнуть. Наиболее ценные клиенты обслуживались не клерками, а менеджерами на втором и третьем этаже. Клиентов этих было не то чтобы мало, но все они разом банк не посещали, поэтому лестница и коридор были, как правило, безлюдны. Это Коля для себя выяснил и рассказал об этом Штейну.
Решено было, что Коля уже достаточно намаячил возле «Русского Дома», посольства и банка, поэтому проведение самой акции Штейн взял на себя, а Коля должен был его подстраховывать. На Колином пропуске в банк не было фотографии. Этим решено было воспользоваться. По Колиному пропуску Штейн вслед за Синяевым войдет в банк, а выйдет уже без него.
Рано утром Коля завел свой пикап с рекламой «говорящих будильников Неминена» на бортах, Штейн сел в кузов.
Коля остановил пикап метров за двести от «Русского Дома», и оба стали ждать. Штейн многократно прокручивал в голове, как он будет убивать Синяева, какие слова скажет. Ему очень хотелось обставить смерть белогвардейца красиво и торжественно. Допустим, зачитать ему перед смертью: «Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики…» или что-нибудь в этом роде, соответственно случаю.
В кармане его пиджака лежал маленький баллончик, начиненный отравой специалистами из технического отдела. Если брызнуть из него в лицо, то наступит мгновенная смерть, а вскрытие покажет самый обыкновенный инфаркт миокарда.
Пикап стоял в ожидании Синяева с раннего утра, но генерал показался только ближе к полудню. Он был без шинели, в мундире с золотыми царскими погонами. На шее висел крест ордена Святого Владимира с мечами, полученный им еще за участие в Брусиловском прорыве. Подкатило лакированное генеральское авто, один из охранников услужливо распахнул дверцу.
