Тая смотрела на закат за окном иллюминатора, пытаясь приладиться к мысли о том, что теперь ее больше нет. Таисии Анатольевны Кузнецовой уже не существовало, а Этьен постарался на славу: она стала полноправной гражданином Франции — Таис Валуа. Интересно, будет ли она лишена родного гражданства или все же останется в базах данных под своим настоящим именем?...
— Если тебе от этого полегчает, я тоже не знал всех подробностей, — явно оправдываясь, протянул Грег. – У тебя имеется высокий покровитель, Валуа. Я в любом случае сделал бы всё, чтобы твоя сука вернулась во Францию.
— Покровитель? – хрипло переспросил я. – О ком ты говоришь?
У меня не осталось прямых родственников. Мой ближайший двоюродный кузен – сын родного дяди, родившийся слабым полукровкой, вряд ли мог претендовать на роль покровителя. Тогда кто? Не Бай же, в самом деле.
— Я связан словом, — промычал бостонец, явно не желая продолжать дальше этот разговор.
— Хорошо, — процедил я сквозь зубы. До сегодняшнего дня я был готов помочь Грэгу всем, что имею сам, но не был готов торговаться по поводу своей дочери. Однако без вмешательства бостонца, Бай мог перетянуть Совет на свою сторону. А потому у меня просто не было выбора. Придётся учитывать интересы Лоренсов.
Завершив разговор, я поднялся наверх, слушая по пути радостные приветствия своих слуг.
И как же хорошо было вновь оказаться в родных стенах. Только вот дойдя до личных апартаментов, я вдруг с удивлением понял, что они пусты.
Винсент, отсвечивая в коридоре, своевременно указал рукой в сторону небольшой комнатушки в самом конце коридоре.
Серьёзно? Она настолько о себе мнит?
Преодолев расстояние до комнаты, я одной ногой выбил тяжелую дверь – застав Таис сидящую на кровати."
"—Что… что случилось? – спросила она, нервно подрагивая.
Как будто сама невинность.
— Что ты здесь делаешь? – рыкнул я, обведя рукой комнату. Таис напряженно следила за моими действиями.
— Я… мне сказали, что это моя комната.
«…Мне сказали…моя комната», — Таис уже врала мне в лицо несколько раз, сохраняя при этом самый невинный вид – как и прочие лживые суки. Но сейчас она была настолько испугана, что я ей сразу поверил: явно обескураженное выражение лица жены говорило том, что она проявила непослушание непреднамеренно.
Мой зверь рвался наружу, разгневанный такой вольностью наших слуг: нечего сказать, радушное приветствие от стаи, будущее которой висело на волоске. С другой стороны, это Таис должна была поставить зарвавшуюся прислугу на место.
