В мире без звуков, света и гравитации Антон ощущает внезапный удар боли, будто мир рухнул на него. Прежде чем он успевает понять происходящее, сознание затуманилось, а в нем потянулись странные образы и чувства — как будто вошел в новый, чужой мир.
Немного стажировки, и снова тружусь в силовом ведомстве, только другой страны.
Начав этот диалог, Нестерова преследовала цель узнать, успел ли он ее проверить. Возможно, Хорин блефовал, и у него просто нет такой возможности. Тем более Израиль не Россия, где таким фокусам перестали удивляться.
– И почему же мы негодяи? – он наклонил голову набок.
– Возьмем, к примеру, вашу компанию «Рем Нефть», – не сводя с него взгляда, медленно заговорила она. – Всему миру известно, что, прежде чем стать нефтяной империей, ее хозяин распорядился разорить три завода по переработке нефти.
– Ты не понимаешь, – соскочив со своего места, Хорин заходил по комнате. – Я добываю. Я строю инфраструктуру, плачу налоги…
– Яков, – она томно прикрыла глаза. – Это все принадлежит вашему народу. Причем в равной степени. А ты и тебе подобные дограбились уже до того, что полезли в политику. Видите ли, президент слишком много думает об остальном народе и его потомстве. Не дает развернуться так, чтобы штаны трещали. Значит, враг. И вы начинаете мышиную возню вокруг Кавказа и всего прочего, что подрывает мощь государства.
Хорин некоторое время ошалело смотрел на Татьяну, затем, набрав полную грудь воздуха, с шумом выдохнул, качая головой:
– Ты не права! Это страна по-прежнему тоталитарна. В ней попираются права и свободы граждан.
– Слушай, – она поднялась со своего места, – надоело. Плевать я хотела на твоего президента, будь он американец, русский или араб.
– Хорошо, – на секунду задумавшись, кивнул Хорин. – Только… – неожиданно он потупил взгляд и замялся."
"– Что только? – переспросила она, удивившись переменам во внешности своего опекуна. – Ты боишься, что я убегу? Не стоит. Моя обязанность – оберегать тебя в Израиле. Оказавшись за рубежом, становлюсь просто бесплатным приложением к олигарху.
