Автор
В руках хрупкой девушке, сидящей за бедным металлолавром корабля, пытается восстановить связь с далеким звездолетом. В воздухе чувствуется напряжение и предчувствие неизвестности, когда внезапно приборы отключаются, и все погружается в абсолютную тишину, заставляя поиски жизни ужасать до глубины души....
Он обернулся и замер в своей излюбленной позе. Руки за спиной сцеплены, осанка аристократа, лицо невозмутимое. И только в глубине желтых глаз пряталась насмешка.
Я чуть склонила голову набок, внимательно следя за его настроением.
Вангьял ласково и хитро улыбнулся, едва заметно пожал плечами, развернулся и направился к воротам дзонга.
– Вот паршивец доисторический, – рассмеялась я.
Деревянная дверь жалобно скрипнула, когда я ее открыла, и еще жалобнее зазвенела, когда я ее захлопнула. Странное, дребезжащее, громоздкое, бессмысленное, отравляющее окружающую среду корыто, а не машина.
Догнала своего «хозяина» быстро. Он нарочно не спешил.
– Не любишь приказы? – со все той же самодовольной легкой полуулыбкой поинтересовался он у меня. Голову при этом ко мне даже не повернул. Смотрел прямо перед собой.
– А ты? – в той же манере парировала я.
– Я люблю, – он улыбнулся во весь рот, – тебе их отдавать.
– Зараза, – беззлобно пробормотала я.
– «Зараза» и «вот паршивец доисторический»? Я полагаю, это неуважительные обращения, верно?
– Ехал грека через реку.
– Гр-гр, – передразнил меня Вангьял и все с тем же аристократически задранным носом ускорил шаг.
– Зачем я здесь?
Шутки шутками, а знать действительно хотелось.
Шли мы в сторону противоположную обители неудачливого ученого Цонкапы. Направлялись к подножию лестницы, уходящей высоко вверх, к цепи одноэтажных каменных строений, кольцами окружающих вершину горы Сунда Келапа.
– Это древняя часть дзонга, – ответил на мои мысли Вангьял. – Ночью мы были ниже по склону. Там строения моложе. Скажи, Забава, как вы общаетесь с тем, чего не знаете?
– Изучаем. – Я все еще была увлечена видом древнего сооружения и оттого суть вопроса уловила не сразу. Эти неприступные высокие стены, отделяющие власть и науку от окружающего мира, изумрудная зелень, струящаяся по горным склонам, слепящая белизна домов и матовая сталь каменного остова Сунда Келапа.
– А то, что не можете изучить?
– Ищем способы изучить то, что изучить не можем. – Теперь я поняла, что он хочет узнать.
Мы дошли до ступеней и начали подъем.
– Не все можно узнать.
– Узнать можно все. Узнать сразу все нельзя. То, что не узнали мы, узнают наши дети.
– И даже будущее?
– Просто расскажи мне, во что вы верите, – вздохнула я.
– Опять свысока, – улыбнулся Вангьял.
