Автор
Аварийное приземление на чужой планете, встреча с её загадочным обитателем и неожиданное чувство, которое способно изменить судьбу обеих миров. История о том, как любовь преодолевает все границы — даже между галактиками.
– Я тот потерянный, что наслаждается видом и умом своей прекрасной женщины.
– На моем языке это называется «влюбленный», – едва слышно прошептала я.
– Влюбленный, – повторил Вангьял. – Значит, я тот влюбленный.
Машину раскачивало из стороны в сторону и подбрасывало на ухабах. Тряска была крайне неприятная, и я с тоской вспомнила свой комфортабельный тесла, бесшумно скользящий по трассам Геи. Вангьял засмеялся:
– Все так ужасно?
Мимику мою читать он научился отлично, обо мне того же не скажешь. Я пока с незавидным постоянством ошибалась относительно его мыслей, характера и эмоций.
– Я не подхожу этому миру. У меня завышенные ожидания. Они ведь через кровь пройдут еще немалую прежде, чем установится приемлемая социальная картина, – прошептала я.
Он услышал меня, несмотря на дребезг раритетной машины.
– Для кого приемлемая? – прошептал мне с улыбкой Вангьял.
Я вздохнула. Опять за свое?
– Ты еще больший поучитель, чем Пуньцог.
Он улыбнулся. В янтарных глазах светилась ласка.
– Я не поучаю, Могуэй, я провоцирую – это разные вещи.
– Зануда, – пробормотала я на русском.
Вангьял склонился и прикусил мочку моего уха.
– Полагаю, ты сказала, что я нудный.
Я не выдержала и рассмеялась. Если он хотел меня впечатлить, то у него получилось блестяще. Вот что нужно было делать с недоступной горделивой инопланетянкой с самого начала. Не изобретать обманные маневры, а сразу дать ей понять, что она имеет дело с не менее умным человеком, чем она сама.
И не менее гордым. Я усмехнулась:
– Воин силы считает себя неуязвимым?
– Будешь мстить? – Вангьял осторожным поцелуем коснулся моих губ.
– Я пока еще помню обиженный взгляд мужчины, чье имя я не спросила.
Он вздохнул:
– Жестокая.
– Подъезжаем, – прервал нас Пуньцог. – Первые дома впереди.
Дома? Перекошенные, построенные из отходных материалов бараки, кое-как утепленные и укрепленные нищими жильцами, я бы домами назвала в последнюю очередь. Внутри у меня все сжалось от вида этих чудовищных жилищ, где на площади в десять квадратных метров ютились семьи со стариками, пятью-семью детьми и нередко домашней птицей.
– Сложно, да? – невесело усмехнулся Пуньцог, оглянувшись на меня.
Я не стала отвечать. Полагаю, вопрос был риторическим.
– Зато на этом въезде нас не засекут солдаты, – закончил ястреб.
– Вам нужна отдельная структура поддержания порядка в мирное время среди населения. И для разрешения споров тоже.
