Да и как будущий король вы вольны сами выбрать первую леди…
Я сменила за инструментом изнывающую от нетерпения Катарину, чтобы та тоже смогла потанцевать. Порозовевшая и довольная Карлотта сияла, подарив второй танец кузену. Совершенно ошалевший Юн сам без всякой подсказки пригласил Иветту.
Имельда, еле отделавшись от Вангапу после первого танца (если это топтание на месте можно было так назвать), с началом второго прибегла к крайнему средству, довольно неубедительно изобразив обморок. Но только сделала ещё хуже: её поклонник не придумал ничего лучше, как плеснуть в лицо впечатлительной возлюбленной воды из графина с лилиями. Вроде как ещё и цветы преподнёс, долго потом подтрунивала над ней я.
Не успела я, как следует, обдумать последние откровенные слова принца, наигрывая мелодию, как кайарахи коротко скомандовал своим: «Отбой». На том вечер и закончился.
Вернувшись в наше расположение, дэвры ещё долго не могли успокоиться, обсуждая свой первый выход в свет. Нет, слов таких они, конечно, не знали. Как у людей простых и искренних в своих суждениях, любое событие у них поддавалось лишь одной оценке – понравилось, не понравилось. «Движуха» дэврам понравилась.
Юн купался в лучах славы. На один вечер его достижение затмило подвиги всех остальных хойя. Он танцевал аж с двумя леди!..
– И чо, и чо? – жадно и завистливо наседали на него товарищи, выслушивая одно и то же по десятому разу. – Ну, а вот на ощупь – как оно?
– Мяконькое, – по тому же десятому разу краснел Тийге. – А ручка такая крохотная совсем, аж держать боязно.
– О-оооо, – рокотали дэвры. – Ещё давай!
– И невесомая такая – ну вот чисто бабочка-ниананни. А смеётся – будто ручеёк звенит!
– Так это беляночка над тобой, малой, смеялась! – поддел новоявленного героя вечный скептик Кныра.
– Не-е… Это она над другими типа, что те барашка не заценили. А вот она попробовала нашу стряпню и ей прям понравилось!
– О-ООООО!.. – ещё пуще взвыли дикари, а громче всех Потрошила.
Продолжаться это могло бесконечно. Я, разумеется, придержала при себе услышанную оценку Юна от тех высокородных девиц. Иначе дэвры своими воплями перебудили бы весь Ноош-Тейн. «А вот этот очень даже ничего, – хихикнула тогда Карлотта, косясь на Юна. – И совсем не старый, как все остальные. И хорошенький».
В восемнадцать лет, конечно, всё видится иначе. Даже мои двадцать пять ей, наверное, казались порогом зрелости. Что уж говорить о Чёрном Вепре. Ему, по моим прикидкам, было около тридцати или больше. Действительно, какая возмутительная «старость»… А ведь Тийге был даже младше её самой.
Меня же ждало письмо от матушки, и с ним я устроилась в беседке. Оставаться в доме наедине с Мелли было решительно невозможно.