Автор
Наставница отправляется на границу Вельтарингии и диких островов Дэврети, чтобы обучить варваров этикету. Она сталкивается с необузданными воинственными дэврами, чье поведение вызывает у нее недоумение и интригу. Возникает конфликт между приличиями и суровой реальностью дикарей.
Зато стоило нам появиться в воротах, как все занятия прекратились. Наши же кавалеры приосанились, с превосходством поглядывая на товарищей.
– Благодарю за приятную компанию, это была увлекательная прогулка и очень познавательная беседа, господин Лютый, – я чуть присела перед своим спутником.
– Эта. Завтра пойдёте куда – свистни, – сурово ответил Кайваи Медоед. – Чо вам одним-то по чужому городу шляться.
– Непременно воспользуемся вашим предложением, – обрадовалась я. – Хорошего вечера, господа.
Я потянула Имельду к домику, мило улыбаясь настороженно застывшим дэврам. А обернувшись у двери, заметила, как наших кавалеров окружили товарищи, с жаром и завистью в глазах расспрашивая о чём-то.
Ужин мне показался роскошным, хотя кухарка подала всего лишь жареную рыбу, запечённые под сыром мидии и овощной салат. Это в столице дары моря очень дорогие, не часто себе можно позволить, а тут это основная пища.
– Клара, а ты готовишь для дэвров тоже? – поинтересовалась я у кухарки, поблагодарив за вкусную еду.
– Нет, госпожа, тут уж они и сами горазды. И то сказать: до пяти поросят да мешок картошки им за раз сготовь… С хозяйками-то беда у них, вот и наловчились сами все бабские дела делать.
– Они тебя не пугают?
– Немного есть, госпожа. Дикие они, конечно, но женщину не обидят, это уж всякому на побережье известно. А что пошлости всякие рычат вслед да глаз не сводят, это уж вы не обращайте внимания – мужланы, что с них взять.
– Да, своё восхищение они выражают весьма своеобразно, – поджала губы Имельда. Ей тоже ещё на пристани прилетел сомнительный комплимент от одного матёрого немолодого дикаря. И «ягодка» и «самый сок баба» там было самое безобидное.
Не успели мы устроиться с чаем в гостиной, как раздался стук в дверь. Клара проводила в комнату мнущегося подростка с льняной гривой.
– Да, господин Юн? – хитро улыбнулась я.
– Тесса Аурелия, – он крутил в лапищах измочаленную полоску кожи, бывшую, видимо, ещё недавно ремнём или поводьями. – Я это… Жениться хочу. Чо скажете?
– Боги милостивые, не на мне же?
– Нет! – округлил он глаза. – Ну, то есть да! В смысле, вы ж тесса, я в вашу сторону и смотреть не смею… А вот те ваши леди из большого города… Я что подумал. А вдруг приглянусь кому?.. Только вы уж меня научите, чего там им говорить надо да как смотреть, а? Юн-то в долгу не останется.
– А вы не боитесь, господин Юн, что собственные товарищи вас за такое решение засмеют?
– Дак поржала уже парочка, – хрустнул он шеей.
