Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
Три припаркованных бок о бок машины, за ними кучка мужчин и женщин. Вроде бы девять человек, целая бейсбольная команда, черти ее дери! И да, Энни оказалась права, они были вооружены. Уже наступили сумерки, но летом темнеет поздно, к тому же зажглись уличные фонари. Барабанщик различал кобуры с пистолетами и два длинноствольных орудия, похожих на «хеклер-кох». Серьезные винтовки. Бейсбольная команда собралась у старого кинотеатра, под кирпичной стеной, так что с тротуара их было почти не видно. Очевидно, они чего-то ждали.
– Отрядили лазутчиков! – прошипела Энни. – Видишь, переходят улицу? Хотят узнать, сколько в участке полицейских! Ну что, сходишь за своим чертовым оружием, или мне самой его принести?
Барабанщик повернулся и впервые за двадцать, а то и за все тридцать лет припустил бегом. Он взлетел по лестнице в квартиру над своей парикмахерской и только на площадке остановился перевести дух. При этом он успел подумать, выдержит ли его сердце такую нагрузку или разорвется.
Винтовка.30–06, из которой он планировал застрелиться в одну прекрасную южно-каролинскую ночь (и, наверное, уже застрелился бы, если бы не занятные разговоры с новым ночным обходчиком), стояла в стенном шкафу, заряженная.
Барабанщик взял винтовку, пистолет и револьвер. Сбежал обратно по лестнице, пыхтя, обливаясь потом и, вероятно, воняя, как свинья в парилке, но впервые за долгие годы чувствуя себя живым.
Может быть, это копы, подумал он. Хотя вряд ли. Копы сразу бы двинулись куда нужно, показали удостоверения и сообщили, что им надо. И приехали бы они на черных внедорожниках.
По крайней мере в телевизоре они всегда так делали.
30Ник Уилхолм отвел жалкий отряд мальчишек и девчонок обратно по немного наклонному туннелю к запертой двери на Ближнюю половину. Некоторые обитатели Палаты А последовали за ним, другие разбрелись. Пит Литлджон вновь принялся стучать себя по макушке, выкрикивая: «Йа-я-я-я-я-я».
– Возьмемся за руки, – сказал Ник. – Все.
Он кивнул в сторону разбредшихся овощей и добавил: Думаю, это их привлечет.
Слетятся, как мотыльки на свет, подумала Калиша. Недобрая мысль… истина вообще редко бывает доброй.
И впрямь, овощи потянулись к остальным детям. По мере того, как они вставали в общий круг, гул становился громче.
