Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
Очевидно, Венди не до конца перезарядила пистолет после учебных стрельб в Даннинге. Тим даже успел подумать, как уже думал раньше, что зря Венди пошла работать копом.
Лучше бы она осталась диспетчером, но теперь поздно. Нас всех здесь перебьют.
Люк вскочил, по-прежнему сжимая в руках ноутбук, и с размаху ударил им Элис Грин прямо в лицо. Треснутый экран разлетелся вдребезги. Грин попятилась, налетев на женщину в красном костюме, затем вновь подняла пистолет. Из разбитого носа и губ у нее текла кровь.
– Брось оружие! Брось оружие! – завопила Венди.
Она успела поднять «глок» Тэга Фарадея.
Элис, не обращая на нее внимания, целилась в Люка, который, вместо того чтобы юркнуть в укрытие, вытаскивал из ноутбука флешку Морин Алворсон. Венди выстрелила три раза, сузив глаза и пронзительно вскрикивая при каждом выстреле. Первая пуля вошла Элис Грин в лоб чуть выше переносицы. Вторая усвистела через дыру в двери, где две с половиной минуты назад еще было матовое стекло."
"Третья попала в ногу миссис Сигсби. Та выронила пистолет и с растерянным видом осела на пол.
– Зачем? Зачем вы в меня стреляли?
– Еще спрашивает! Совсем, что ли, дура? – Венди, хрустя битым стеклом, подошла к сидевшей у стены женщине. Пахло порохом, в разгромленном помещении участка висел голубоватый дым. – Ты велела им убить мальчика.
Миссис Сигсби изобразила терпеливую улыбку, предназначенную для непроходимых идиотов:
– Вы не понимаете. Да и откуда вам знать? Он мой. Моя собственность.
– Уже нет, – вмешался Тим.
Люк встал на колени рядом с миссис Сигсби.
– Кого вы оставили за себя в Институте? Стэкхауса?
Она смотрела на него и не отвечала.
– Стэкхауса?
Молчание.
Барабанщик Дентон шагнул в дверь и обвел взглядом помещение. Его пижамная куртка была в крови, однако, несмотря на это, он выглядел на удивление собранным. Из-за его плеча ошалело выглядывал Гутаале Добира.
– Мать моя женщина, – сказал Барабанщик. – Ну и бойня.
– Мне пришлось выстрелить в человека, – сообщил Гутаале.
– Сколько их снаружи? – спросил Тим. – Всех уложили?
Энни оттеснила Гутаале Добиру и встала рядом с Барабанщиком. В серапе, с дымящимися пистолетами в руках, она походила на героиню спагетти-вестерна. Тим не удивился. Он вообще утратил способность удивляться.
– Думаю, со всеми, кто вылез из машин, разобрались. Двое ранены.
