Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
Один серьезно – это его Добира подстрелил. Другой в ногу. Остальные сукины дети вроде здесь и убиты. – Энни оглядела помещение. – Господи, а в полицейском участке-то кто остался?
Венди, подумал Тим, но вслух этого не сказал. Надо полагать, теперь Венди – и. о. шерифа. Или это место займет Ронни Гибсон, когда вернется из отпуска. Скорее Ронни. Венди не согласится.
Подошли Эдди Гулсби и Ричард Билсон и встали рядом с Гутаале, за Энни и Барабанщиком. Билсон в ужасе оглядел участок – стены в дырках от пуль, стекла выбиты, на полу лужи крови и распростертые тела – и зажал рукой рот.
Эдди оказалась покрепче.
– Док уже едет сюда. На улице собралось полгорода, почти все вооружены. Что тут произошло? И кто это? – Она указала на тощего мальчишку с перевязанным ухом.
Люк не обращал на нее внимания. Он смотрел только на женщину в красном брючном костюме.
– Стэкхауса, точно. Больше некого было. Мне надо с ним связаться. Как это сделать?
Миссис Сигсби молча глядела на него. Тим встал на колени рядом с Люком. В глазах женщины он видел боль, отказ верить в происходящее и ненависть.
– Люк…
Мальчик не слушал. Все его внимание сосредоточилось на раненой женщине.
– Миссис Сигсби, я должен с ним связаться. Он держит в заточении моих друзей.
– Они не в заточении, они собственность!
К ним подошла Венди:
– Похоже, мэм, вы пропустили школу в тот день, когда рассказывали, что Линкольн отменил рабство.
– Приехали сюда, устроили у нас в городе перестрелку, – вставила Энни. – Полагаю, теперь-то вы поняли?
– Помолчите, Энни, – сказала Венди.
– Миссис Сигсби, мне нужно с ним связаться. Заключить сделку. Скажите, как это сделать.
Когда она не ответила, Люк ткнул большим пальцем в пулевое отверстие на ее красных брюках. Миссис Сигсби завопила:
– Нет, о нет! Мне БОЛЬНО!
– От шокеров тоже бывает больно! – заорал Люк.
По полу со звоном заструились осколки стекла.
– От уколов больно! Когда тебя топят, еще хуже! – орал Люк. – А когда калечат твой мозг?
Он вновь с силой вжал палец в рану. Дверь в отделение для задержанных захлопнулась с таким звуком, что все вздрогнули от неожиданности.
– А хуже всего, когда убивают твой мозг!
– Уберите его! – завизжала миссис Сигсби. – Он меня мучает!
Венди нагнулась, чтобы оттащить Люка, но Тим мотнул головой и удержал ее.
