Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
– Зачем?
Затем, что теперь это шахматы, а в шахматах мало думать о ходе, который делаешь, или даже о следующем. Ты обязан думать на три хода вперед. И для каждого знать три альтернативных, в зависимости от ходов противника.
Венди посмотрела на Тима, тот кивнул:
– Приведи ее. Если потребуется, в наручниках. В конце концов, ты представитель закона.
– Господи, ну и мысль, – ответила Венди и ушла.
Теперь наконец Тим услышал сирену. Может быть, даже две. Слабые, очень далеко.
Люк схватил его за руку.
– Нельзя, чтобы меня сейчас забрали. Моим друзьям больше некому помочь.
– Твоим друзьям в Институте?
– Да. Вы же теперь мне верите?
– Трудно не поверить после флешки и всего остального. Кстати, она у тебя?
Люк похлопал себя по карману.
– Миссис Сигсби и ее люди планируют сделать с твоими друзьями что-то, после чего они станут как те дети на флешке?"
"– Они уже это делали, но мои друзья вырвались.
Вернулась Венди. В руке она держала прямоугольный предмет – видимо, телефон. По тыльной стороне ладони тянулись три кровавые царапины.
– Не хотела отдавать. А сильная какая, хоть и с простреленной ногой!
Венди протянула устройство Тиму и обернулась.
– Вот она, Тимми, – запыхавшись, объявила Сиротка Энни. Судя по красным отметинам на щеке и виске, миссис Сигсби успела ударить ее по лицу, и не раз, однако Энни вовсе не выглядела огорченной. – Что велишь с ней делать? Я так понимаю, вздернуть ее нам не разрешат, а вообще хотелось бы.
Док Роупер поставил свой чемоданчик, схватил Энни за серапе и отодвинул в сторону, чтобы не мешала говорить с Тимом.
– Вы соображаете, что делаете, ради всего святого? Эту женщину нельзя никуда везти! Вы ее убьете!
– Думаю, она вовсе не на пороге смерти, док, – вмешался Барабанщик. – Двинула мне так, что чуть нос не сломала.
Он рассмеялся, и Тим подумал, что впервые слышит его смех.
