Институт — это не просто школа для одаренных детей; оно внушает ужас и страх. Внутри происходит что-то непостижное: тенистые коридоры, бесконечные темнота под сводами, а в сердцах учеников — мысли, не похожие ни на одно человеческое состояние. Здесь каждый день становится уроком жизни, и лишь единицы выживает, чтобы навсегда покинуть эти закрытые стены....
– Ответ прозвучал хрипло, Люк откашлялся и повторил: – Да. Хорошо.
Тим вышел, обошел машину и открыл пассажирскую дверцу.
– Что теперь? – спросила миссис Сигсби. Голос у нее был сварливый, однако даже в слабом свете Тим видел, что она боится. И правильно делает.
– Выходите. Дальше машину поведете вы. Я буду сзади с Люком. Если попытаетесь выкинуть какой-нибудь фокус, например, въехать в дерево, я через спинку кресла всажу пулю вам в позвоночник.
– Нет! Не надо!
– Отлично. Если Люк прав насчет того, что вы делали с детьми, за вами изрядный должок.
18Из компьютерного центра наблюдений позвонил Энди Феллоуз. Голос у него звенел от возбуждения:"
"– Они здесь, мистер Стэкхаус! Остановились ярдах в ста от подъездной дороги! Фары выключены, но в свете луны и окон их видно. Если хотите, могу вывести вам на монитор изображение с камеры, чтобы вы сами убедились…
– Не нужно.
– Зик?
– Здесь, босс. Доктор со мной.
– Дуг? Чед?
– На месте, – отозвался Дуг, шеф-повар, который в лучшие дни иногда сидел с детьми за обедом и смешил малышей фокусами. – Мы тоже видим автомобиль.
– Верно. Глэдис?
– На крыше, мистер Стэкхаус. Все готово. Осталось смешать ингредиенты.
– Приступайте, если услышите стрельбу.
Правильнее было сказать не «если», а «когда», и это «когда» наступит через три-четыре минуты. Может, раньше.
– Есть!
– Розалинда?
– На позиции. Гул тут очень громкий. Похоже, они о чем-то сговариваются.
Стэкхаус ничуть в этом не сомневался. Что ж, скоро им станет не до того.
– Держитесь, Розалинда. Не успеете оглянуться, как будете на стадионе «Фенуэй» болеть за «Сокс».
– Поедете со мной, сэр?
– Только если разрешите мне болеть за «Янкиз».
Он вышел из здания. После жаркого дня прохладный воздух приятно освежал. Стэкхаус ощутил прилив нежности к своей команде. К людям, которые рядом. Он постарается, чтобы их наградили, как бы ни обернулось дело. Они не уклонились от опасного долга.
